Осколки тебя P.S.Навсегда - Янина Логвин

Картер находится на заднем дворе, как и сказал его отец. Я не прошу меня проводить, расположение дома мне хорошо знакомо, и я иду к нему сама.

Он стоит в пустом бассейне, в одних старых джинсах и высоких ботинках, и отбивает киркой кафель со стен. Машет инструментом размашисто и точно, не щадя былого покрытия, и за работой настолько ушел в себя, что не слышит моих шагов.

Я подхожу ближе и останавливаюсь у края, глядя на него сверху вниз. Смотрю на широкие плечи и гладкие мышцы спины, к которой еще недавно прижималась, понимая, что сейчас нам предстоит встреча не после расставания в несколько дней, а после нескольких лет. Встреча нас вчерашних – таких, какими мы были когда-то – и все это очень непросто.

Я делаю несколько шагов по краю бассейна, приближаясь к парню, пока моя тень не ложится на стену перед ним. Остаюсь стоять, замечая, что он машет все медленнее и медленнее. Ударив по кафелю в последний раз, опускает инструмент в сильной руке и тяжело отводит плечи. Распрямившись, продолжает смотреть перед собой, и только убедившись, что тень не исчезла, наконец медленно оглядывается и поднимает голову.

У Картера темный взгляд, и он не сразу проясняется – словно его не отпускают мысли. Но вот из руки падает инструмент, и он оборачивается. На всегда бесстрастном лице отражается столько чувств, что душе становится больно, а сердцу горько от отразившейся в глазах тоски. В них больше нет холода и льда, но есть пустота – там, где еще недавно теплела синева.

Да, я помню, как этот парень умеет ненавидеть – так, что стынет кровь. Но теперь знаю, как он умеет любить. Знаю, как это – засыпать на его груди, слыша свое имя и ощущая дыхание в волосах. Чувствуя себя в безопасности.

Мы смотрим друг на друга, но что сказать – не знаю. Нет таких слов. Когда язык связан волнением, куда красноречивее за слова говорят взгляды. И его взгляд не молчит.

Он не сделает первый шаг, не посмеет, но напряжение в его фигуре говорит – он этого хочет.

Сняв босоножки, я сажусь на край бассейна, еще нагретый солнцем, и опускаю босые ноги над глубокой его частью, где когда-то была вода. Сейчас на дне лежит сколотая плитка и, если я хочу прийти к нему, мне придется на нее спрыгнуть…

Он ловит меня. Всегда, когда я падаю, он готов меня спасти – не важна ни степень опасности, ни расстояние. Легко подхватывает, оказавшись рядом, и прижимает к себе.

- Лена!

- Я не хотела, чтобы ты шел ко мне долго. Знала, что поймаешь. Ты обещал.

После стольких мыслей и дней расставания его руки вновь на мне, и прикосновения ощущается на уровне оголенных чувств – особенно остро. Он закрывает глаза и прижимает меня к себе крепче, уткнувшись лбом в плечо. Я поднимаю руку и глажу его затылок.  Не спешу говорить, давая горячим губам коснуться моей кожи и поверить, что я здесь. Давая нам обоим вновь почувствовать близость друг друга.

- Я грязный, принцесса, но если попросишь тебя отпустить – не смогу.

Не попрошу. Не для того я вернулась в этот город, чтобы спрашивать у него за прошлое. Оно уже само спросило с нас, и с каждого по-своему.

Все могло окончиться иначе. Я могла никогда не узнать Картера Райта настоящим.

- Это ты спас меня – тогда, в океане. Это не мог быть никто другой. Я вспомнила. Ник до последнего хотел, чтобы я утонула. Когда он понял, что не выберется из машины, то продолжал кричать об этом. Меня бы ничего не спасло. Когда ты нашел нас, я так боялась, что ты устанешь бороться за меня и отпустишь руки… Это было по-настоящему страшно и длилось так долго. Но ты не отпустил.

- Я потерял тебя – там, в океане. Волны оказались сильнее. Никогда себе этого не прощу.

Я качаю головой и мои волосы укрывают нас.

- Нет, ты меня нашел. Если бы этого не случилось, я бы никогда не решилась вспомнить и поверить тебе. Никогда бы сюда не вернулась.

Его губы касаются шеи и линии скул. Осязают, пробую кожу, горячо опаляя признанием.

- Я всегда тебя любил, Лена. Даже тогда, когда врал себе, что ты обычная девчонка. Такая же нескладная, как твои подруги. Когда пытался не замечать и не слушать рассказы Алекса о вас, меня ломало от мысли, что ты никогда не будешь моей. Но наступал вечер, и я снова ловил в окне твой силуэт – это были мои с тобой минуты.

- Знаю.

- А потом ты начала взрослеть, и стало только хуже. Я решил быть лучшим в чертовом лакроссе и навсегда уехать из города, чтобы никогда не видеть тебя с братом вместе. Семья бы приняла мое решение, ее центром всегда был Алекс. А потом его не стало. У нас у всех как будто отняли часть жизни, а ты… ты вдруг заметила меня, и я не поверил.

- Это было больно. Очень.

Глаза Картера, полные отчаянного сожаления, с проглянувшей в них синевой, находят мои и не отпускают.

- Лена, если бы мог, я бы заплатил любую цену, чтобы исправить прошлое – то, что сделал в тот год. Но нет такой цены. Я навсегда останусь тем, кто я есть – Картером Райтом. Не Алексом. Скажи, ты будешь именно со мной?

Упрямые, загорелые скулы, твердые губы и прямой взгляд из-под темных бровей. Длинная челка на красивом лице парня, которого никому не под силу изменить. Слишком много в нем всего – силы, характера, жизни. Слишком много воли, чтобы ее удалось подчинить.

Я убираю волосы с его лба и глажу ладонью щеку. Смотрюсь в глаза, вспоминая письмо ко мне – нежные слова, которые вчерашний капитан «Беркутов», задира Райт, оказался способен написать своей девушке. Думая о том, что он всегда был со мной настоящим – и тогда, и сейчас. А значит, будет и завтра.

- Я любила Алекса так же, как ты – он был замечательным. Моим лучшим другом, первым, кто принял Трескунка в этом городе. Мы делились с ним сокровенными тайнами и мечтами. Нам было хорошо вместе, и он тоже любил меня, как может любить мальчишка в шестнадцать лет свою девчонку-соседку. Но мое сердце впервые замерло только рядом с тобой. И замирало всегда, когда ты смотрел на меня, а я не понимала почему. Злой мальчишка Картер, теперь я знаю, каким тебя видел Алекс.