Девять месяцев по контракту - Ольга Джокер

Яна

Внизу живота зреет приятное томление, которое я давно не испытывала. Последний раз с ним же, только семь лет назад. Кончики пальцев касаются сильного мужского тела и ощущают непривычный жар.

Я отвечала на поцелуй Тимура сначала несмело. Напряженно упиралась ладонями в его грудь, хотела оттолкнуть, но с каждой секундой его настойчивых поцелуев и касаний плавилась в его руках, словно воск.

Он жадно терзает мои губы, а правая рука сильно сжимает мою шею, фиксируя голову и не давая пути к отступлению. Левая опускается на спину, сминает мягкую ткань свитера и непривычно нежно гладит мою кожу.

Стыда не чувствую. Я так давно не была в объятиях мужчины, что ненадолго позволяю сознанию обмануться. И только потом, когда губы жжёт от ненасытных поцелуев, а кожа лица печёт от колючей щетины Багримова, ко мне приходит осознание того, что именно я делаю.

Ночь. Гостиничный номер. И мы вдвоем. Вещи летят в разные углы комнаты, страсть захлестывает нас с головой и уносит куда-то далеко-далеко. Я верю, что это надолго, а может быть, даже навсегда, но утро приносит мне горькое разочарование и боль. А ещё унижение и ощущение собственной никчемности. Я долго отмывалась потом.

Я слышу приближающиеся шаги в сторону кухни и пытаюсь отстраниться от Тимура. Он не отпускает. Сдавливает мою шею сильнее, не обращает внимания на то, что я крепко сжимаю его рубашку и мну на груди, но спустя несколько секунд всё же отпускает. Наверное, слышит тоже самое, что и я.

Мы отстраняемся друг от друга. Ноги заплетаются, я с трудом держу равновесие и чуть не падаю. Смотрю в бездонные чёрные глаза Багримова и клянусь, вижу, как в них пляшут черти. Зачем я ему? Поразвлечься на одну ночь? Второго такого раза я больше не вынесу. К тому же, мне нужна эта работа. Мне нужен Артюша.

Часто дышу и отвожу взгляд в сторону. Сердце, словно у испуганного воробья, стучит быстро и часто. Губы пылают и горят, а ноги подгибаются и становятся ватными. Я с трудом дохожу до холодильника, открываю дверцу. Замечаю, что в кухню заходит мать Тимура вместе с внуком на руках. На меня не смотрит. Подходит к сыну, что-то ему говорит. Из-за шока закладывает уши, и я ничего не слышу. Думаю только о том, что опять угодила в клетку к хищному зверю, который, ещё немного, и разодрал бы в клочья мою душу. Хорошо, что я опомнилась. С опозданием, но всё же.

— Яна, — доносится до меня голос Багримова.

Я достаю из холодильника десерт — торт под названием «Три шоколада» и поворачиваюсь в его сторону. Его глаза смотрят пытливо, бесстыже шарят по моему лицу и телу.

— Кофе и чай я приготовил, — произносит спокойным голосом. — Ты будешь что-нибудь?

— Нет, — отвожу взгляд. — Ничего не хочу.

Он не перечит. Разворачивается, идёт в сторону гостиной, а я — следом за ним. Смотрю себе под ноги, чтобы не глазеть на его мощную фигуру, которой он закрывает меня перед своими родителями.

Мы вновь садимся за стол. Я не притрагиваюсь к десерту. Развлекаю Артюшу будто на автомате, колких замечаний матери Тимура будто не слышу — мне просто всё равно.

— Скоро Леночка вернётся и сразу же полюбит тебя, Артурчик, — произносит мать Багримова на прощание внуку.

Она говорит эти слова негромко. Кроме меня их никто не слышит.

Неожиданно, где-то в глубине души, я ощущаю зародившуюся ревность к младенцу. Он не мой, он Лены — напоминаю себе. Она вправе вернуться и любить его. К тому же, Артюша нуждается в матери.

А потом гости уходят, и я спешу подняться в детскую, чтобы сбежать от возможного разговора и взглядов Багримова.

Неторопливо купаю малыша, переодеваю его на сон, кормлю грудью в кресле-качалке и смотрю, как он устало закрывает глазки, выпуская мою грудь. Чтобы не разбудить, действую тихо — поднимаюсь с места, медленными шагами подхожу к кроватке и кладу туда малыша.