От любви - Асти Брамс

Однако когда я оказалась на лестнице, это ощущение пропало, как не было. Мой шаг ускорился, а в голове закрепилось единственное желание — больше не останавливаться.

16

Адам

Взгляд и тон доктора сразу подсказали мне, что разговаривать мы будем не о пилюлях. Больно нервный выдался прием для пациентки, которая вышла за дверь. Впрочем, мне и самому не по себе было. Особенно после того, как насмотрелся, с каким щенячьим восторгом жена общалась с этим мужиком, которого я сам и нанял. И с каким мрачным видом отвечала на его вопросы о жизни после клиники. То есть со мной.

Да, заслуженно. Но надо признать — меня это вздернуло. Будто мне в волосы вцепились чьи-то пальцы и заставили посмотреть на себя со стороны.

— Пожалуйста, присядьте, — хмуро предложил хозяин кабинета, указав вернуться в то же кресло.

Сам он встал впереди стола и, подперев его ногами, сложил руки на груди.

— Что такое? — спросил я, нехотя усаживаясь.

— Прошу заранее простить меня … — наводящим тоном изрек врач, глянув исподлобья. — Но сейчас я буду вынужден затронуть не самую приятную для вас тему. Ради блага Мариям.

Медленно откинувшись на спинку кожаной мебели, я вперился в него напряженным взглядом, но благосклонно произнес:

— Я весь внимание, доктор.

Мужчина вскинул брови и неуверенно начал:

— Дело в том… что я, как и многие в городе, знаю, что произошло у вас в прошлом. У вас с женой, — уточнил он и внутри меня дернуло. Я предупреждающе саданул врача глазами, потому что в действительности не ручался, насколько далеко позволю ему копнуть в этом направлении. А он поспешил понимающе добавить: — К сожалению, люди разнесли эту историю…

— Ближе к делу, Олег Маратович, — перебил я ледяным тоном. — К чему это?

Он шумно выдохнул и, сцепив руки в замок, ответил:

— Ладно. Меня беспокоит психическое состояние Мариям. Скажем так… я не посмею как-то оскорбить вас подозрениями, но скажу, что адаптация проходит тяжело. И этому явно есть причины. Вы и сами все видели.

Я медленно опустил взгляд, молча соглашаясь с тем, что и вправду не слепой.

— Возможно, вы недооцениваете насколько ее нервная система чувствительная, Адам Салихович, — не предположил — констатировал хозяин кабинета, — но сейчас вашей жене требуется особое отношение.

Некоторое время я буравил глазами воздух, переваривая возникшее внутри сдавливающее чувство. Моменты, случившиеся с ней в доме, начали один за другим всплывать в голове и скручивать нервы.

— Нужно что-то менять, — выдернул меня из мыслей обеспокоенный голос врача. — Лекарства, по всей видимости, не компенсируют то, что Мариям получает извне. Конечно, если вы не хотите, чтобы я выписал вашей жене препараты с более сильным воздействием…

— Исключено, — отрезал я. — Она должна справиться сама.

— Но она не справляется! — твердо возразил он. — И если вы не придадите этому должного значения сейчас — очень скоро ситуация может выйти из-под контроля.

Внутри вместе со скепсисом всколыхнулся напряг.

— Что вы имеете в виду?

— То, что вслед за депрессией последует состояние, из которого ее можно будет вытащить только при помощи специалиста, — мрачно заключил Олег Маратович, настырно глядя мне в глаза. — Кроме того вы не сможете предугадать, на что толкнет Мариям это неуправляемое состояние. Поверьте, пока вам кажется, что вы держите все под контролем, но в какой-то момент… вы ощутите себя абсолютно беспомощным с ней!

Стиснув челюсти, я подался вперед и хмуро потер ладони. Мне не понравилось то, что я вмиг себе представил.

— Я могу понять, что вам не так просто справиться. И не только потому, что у Мариям амнезия… Но уверен, вы не желаете ей зла. И если…

— Что я должен делать? — спросил я, резко взглянув на врача. Давая ему понять, что поверил и не собираюсь спорить с вещами, в которых нихрена не разбираюсь.

Он вздохнул, будто мои слова принесли ему облегчение.

— В первую очередь это здоровая, спокойная обстановка в доме. Дайте ей больше пространства, если так будет проще этому следовать, — предложил хозяин кабинета. — Я не прошу вас совсем избегать пересечений — это тоже не выход. Но если они случаются, то непременно должен быть положительными!

— Я понял, — угрюмо отозвался я, поднимаясь с кресла. — Что-то еще?

— Нет… Для начала этого достаточно. И поймите, Адам Салихович, я не пытаюсь вам указывать, что делать. Я хочу помочь! Как лечащий врач Мариям, я заинтересован в ее скорейшем выздоровлении и делаю все для этого, но… кое-что не зависит от меня. — Он шагнул ко мне и протянул руку. — Ей нужна ваша помощь.

Помедлив мгновение, я пожал ее в ответ и успокоил врача:

— Я вас услышал.

Из кабинета выходил со скользким чувством, будто меня отчитала как щенка. Причем по делу. Не стоило отрицать — слова Маратовича возымели эффект, но пока я не особо представлял, с чего именно должен начать работу над ошибками.

Размышления резко отошли на второй план, когда мой взгляд не нашел знакомую фигурку на диване возле кабинета. Очень скоро я понял, что Мариям вообще в коридоре нет! И ее одежды тоже. Только сумка и осталась одиноко валяться рядом с диванным подлокотником.

17

Мариям

Холод обжигал легкие от частого дыхания. Мой шаг не был быстрым, но из-за желания скрыться от внимания водителя, который курил возле машины, я была так