Под пологом семейного счастья - Эмилия Остен

Алисон, опасавшаяся, что размолвка между сестрами может затянуться на многие годы, немного успокоилась и начала обдумывать, как поскорей вылечить Дженни физически и начать врачевать ее сердечные раны. Лучшим лекарством был бы отъезд на курорт или в столицу, где новые люди и развлечения должны были бы смягчить горечь утраты, а время и отсутствие перед глазами предмета ее огорчения довершили бы остальное. Но на поездку негде было взять денег, и оставалось только написать родственникам и напроситься в гости, чего Алисон не делала двадцать лет и не горела желанием делать теперь.

Последний день года ознаменовался в доме Браунов очередным неожиданным происшествием. Алисон едва встала из-за стола и собиралась отнести завтрак Дженни, как в гостиную, бывшую и столовой, гордой поступью вошла сама тетушка Джозефина Грантли.

– Наконец-то я добралась до вас, дороги просто отвратительные! – заявила она с порога вместо приветствия.

Будучи пятнадцатью годами моложе, тетя Джозефина и впрямь во многом походила на старую графиню Рэдволл, только в своем тиранстве она больше руководствовалась собственными капризами, чем уверенностью в том, что поступать по ее желанию окружающим лучше для них самих. В то же время она умела надевать на себя маску благопристойности в обществе, особенно среди людей, связи с которыми считала для себя полезными, графине же чуждо было всякое лицемерие. Более всего тетушка Джозефина не любила скуку, а также когда люди поступали наперекор ее желаниям. В хорошем настроении она бывала добродушна, в плохом – брюзглива и придирчива. Неудивительно поэтому, что она обратилась к Полли со следующей тирадой:

– Так вот вы где, молодая леди! Нашла, значит, себе графского сыночка, пока я прозябала одна в этих купальнях! Как ты посмела так поступить со мной! Со мной, которая только и делала, что баловала тебя все эти годы! Воистину, мне не надо было брать тебя к себе!

Судя по виду девушки, Полли не в первый раз получала подобную отповедь, поэтому просто кротко ждала, пока тетя выплеснет свой гнев, однако на сей раз проступок превосходил все совершенные ранее, и тетка никак не хотела успокаиваться, грозясь страшными карами на голову неблагодарной девчонки.

Алисон, сочувствовавшую тетушке поначалу, постепенно стали раздражать оскорбления, наносимые ее дочери, а через нее и ей самой. И она решила вмешаться:

– Тетушка Джозефина, я полагаю, вы устали с дороги и охотно выпьете чаю. Ваш упрек справедлив лишь в той части, в какой Полли не поставила вас, впрочем, как и меня, в известность о том, что принимает ухаживания мистера Рэдволла. В остальном же она не сделала ничего дурного. Каждая девушка должна найти себе мужа, и родственники не вправе запрещать ей это, если молодой человек не содержит никаких изъянов. Поэтому прошу вас немного умерить свое негодование, тем более что наверху лежит в постели моя другая дочь, только три дня назад бывшая на волосок от смерти.

Во время этой фразы тетя Джозефина смотрела на Алисон с весьма злобным выражением лица, готовая обрушить свой гнев на женщину, посмевшую возражать ей, но упоминание о больной дочери немного смягчило ее. Не удостоив Полли взглядом, она повернулась к племяннице:

– Я не держу зла на тебя, Алисон, так как за три месяца ты навряд ли смогла бы повлиять на характер этой своенравной девицы, и я вполне склонна поверить, что она обделала свое дельце у тебя за спиной. Но она не дождется моего прощения, пока я жива. А также свадебных подарков и всего того, на что она могла рассчитывать ранее. Теперь же проводи меня туда, где я могла бы умыться и переодеться перед тем, как сяду за стол. После этого ты расскажешь мне, что случилось с Дженни.

Удар оказался тяжелым в своей неожиданности. Конечно, состояние Рэдволлов было такой величины, что ни Полли, ни ее дети и внуки не стали бы ни в чем нуждаться и даже более того – могли позволить себе любую роскошь. Но, как известно, наследство никогда не бывает лишним, и угроза тетушки Джозефины лишить Полли всего обескуражила Алисон. Она постаралась сохранить на лице невозмутимо-любезное выражение, когда заметила, как Полли подмигивает ей из-за спины тети. Этот жест показал миссис Браун, что Полли не впервые слышит подобную угрозу и не воспринимает ее всерьез, но Алисон предпочла бы не измерять пределы гнева миссис Грантли, после преступления которых она таки сдержит данное сгоряча обещание.

Тетушка была сопровождена в комнату Алисон, так как единственную гостевую спальню занимала Полли, и оставлена там в обществе горничной, которую привезла с собой. Полли благоразумно куда-то скрылась, вероятнее всего, на прогулку с женихом. Сама же Алисон отправилась в комнату Дженни. Девушка была обеспокоена шумом внизу, и ей следовало рассказать о приезде тети Джозефины. Алисон едва успела это сделать, как явилась сама тетушка, не пожелавшая садиться за стол в одиночестве.

– Ну, юная леди, чего это вам вздумалось болеть в праздничные дни? – начала она, вполне по-родственному, впрочем, расцеловав Дженни.

– Она навещала больную подругу и, вероятно, заразилась, – поспешила ответить миссис Браун, не желая раскрывать несдержанной даме истинную подоплеку болезни дочери.

– Подругу? – насмешливо переспросила миссис Грантли. – Держу пари, тут замешан молодой человек. Сестра-то обскакала тебя, правда ведь? Ты, наверное, ждала предложения от кого-нибудь, а Полли тебя и опередила. Вот ты и зачахла. А может, тебе нравится женишок Полли? Помнится, в письмах вы всегда упоминали этих Рэдволлов?

Если тетя намеревалась таким образом пошутить и поднять Дженни настроение, то преуспела она как раз в обратном. Ее нечаянное попадание прямо в цель, вызванное в равной степени проницательностью и удачей, повлекло за собой поток горьких слез у Дженни и не менее горьких упреков у ее матери:

– Тетушка, как вы можете говорить такие вещи! Дженни лежала без памяти в горячке все эти дни, а сейчас вы так жестоко подшучиваете над бедняжкой! Болезнь заставила ее пропустить все праздничные развлечения, и конечно же, она огорчена тем, что не могла отпраздновать с нами помолвку сестрицы.

– Полно, дорогая моя! Я ведь вижу – у нее на лице все написано. Как бы болезнь ни расшатывала нервы, здесь дело в другом. Бедняжка страдает от несчастной любви, и ты меня в этом не разубедишь.

Тем не менее упреки достигли своей цели, и тетя обернулась к Дженни и обняла ее:

– Не печалься, голубка, я ведь не хотела тебя обидеть. Девица завсегда смущается, когда с ней говорят о кавалерах, и влюбляются юные девушки почти так же часто, как пьют или едят. Пусть ее, эту Полли. А тебе мы найдем кого-нибудь получше. Как только ты поправишься, мы все вместе поедем в Лондон или в Брайтон, ты окрепнешь и вновь повеселеешь.

Она повернулась к племяннице:

– Я не злюсь за тебя на это неподобающее обращение к старой женщине, ты борешься за своих дочерей, и это меня радует. Когда ты отдавала мне Полли, ты была молодой вертушкой, а сейчас, похоже, из тебя получилась степенная женщина и хорошая мать.

Спорить не было никакого смысла, тетушка вбила себе в голову то, что хотела, и разубеждать ее означало биться о кирпичную стену. Поэтому Алисон предложила тетке спуститься вниз, а Дженни – утереть слезы и почитать что-нибудь из новых книжек, которые ей подарили на Рождество.