О самом главном - Ронда Грей

— Тысяча восемьсот восемьдесят четвертый год! — с удивлением воскликнула Эстер при виде фасада старомодного отеля. — Вот это да!

— Ладно, ладно, умерьте ваши восторги. — Билл слегка подтолкнул спутницу в сторону отеля, окруженного каменной площадкой. Самолет он посадил буквально через дорогу от здания. — Как вы воспримете предложение опрокинуть по большой кружке ледяного пива? — невинно спросил Уильям.

— Мне кажется, бокал ледяной колы больше подойдет к текущему моменту.

— Надеюсь, что вы, будучи честной девушкой, не станете отрицать, что мои предначертания сбылись: ваше нервное состояние улучшилось. — Он решительно поднимал самолет вверх, направляя его назад, в Вестклифф.

— Да, это так, — смущенно согласилась честная девушка и вдруг с удивлением воскликнула: — Это что? Уже Вестклифф?

— Нет. Это другое поселение.

— С воздуха все так похоже! — Эстер повернулась к Биллу: — Спасибо вам за сегодняшний день!

— Я рад, если доставил вам удовольствие. Кстати, есть еще немало интересного в часе-другом лета отсюда, может быть, стоит посмотреть?

— Не смею вас обременять, — ответила она.

— Ну что вы! Скажите, пожалуйста, милая леди, вы когда-нибудь мысленно возвращаетесь к вечеру нашего знакомства?

— Стараюсь не делать этого, но не всегда получается…

Эстер нарочито внимательно стала вглядываться в окно. Какое-то время они летели в молчании, наконец Билл с удовлетворением воскликнул:

— Все! Мы в Вестклиффе.

И вдруг тихо выругался.

— Что случилось? — встревожилась женщина.

— Да вон, посмотрите вниз. У нас гости!

Посмотрев вниз, она заметила чей-то легкий самолет.

— Вы знаете, чей это?

— Да, это Чарлз Блатт пожаловал собственной персоной и, видимо, не один.

— Это интересно!

— Так или иначе, вам все равно пришлось бы с ним встретиться.

— Вы ведь его не любите, правда?

Билл коротко взглянул на нее, и глаза поразили своей холодностью.

— Да, я его не люблю!

Больше он не произнес ни слова, сконцентрировав внимание на посадке самолета. Билл не ошибся — в гости пожаловали супруги Блатт.

— Мы решили, что вам нужна помощь, Билл, — произнес Чарлз, как только они встретились. — Мы знаем, что София и Мартин на время выбыли из игры, и Кэй сказала, что надо полететь к вам и спросить, не нужна ли помощь. Правда, дорогая?

Кэй Блатт едва оправилась от изумления, вызванного присутствием Эстер, и после холодноватого приветствия сказала:

— София что-то говорила о приезде бухгалтера… — Потом повернулась к Биллу: — Может быть, мы здесь лишние? Если так, скажите прямо и мы тут же улетим.

У Кэй были рыжие шелковистые волосы, серые глаза и темные густые ресницы. Прелестно смотрелась ее подтянутая фигура. В женщине угадывалась врожденная уверенность, как и у Софии, да и у самого Картера, что весь мир принадлежит только им. Эстер вынуждена была признать: более красивой женщины она в жизни не встречала. С первого взгляда ясно: Кэй Блатт глубоко наплевать на все бухгалтерские проверки семейной фирмы.

Билл, игнорируя агрессивный тон, взятый Кэй, мягко поинтересовался:

— Как дети?

— Нормально. Мы оставили их дома. И все же вы мне не ответили — мы что, не очень кстати?

— Дорогая Кэй, — разлюбезничался Билл, — как это вы и можете быть некстати?

Голубые глаза Уильяма Картера смотрели обезоруживающе, и только тот, кто хорошо знал Билла, мог уловить сейчас в этом взгляде стальной отблеск.

— К тому же мисс Олдфилд будет интересно познакомиться с вами… С обоими, — счел нужным добавить он после паузы.

— Что-нибудь не так? — Эстер задала свой вопрос единственной дружественной ей душе в этом доме — экономке. Та с мрачным видом оглядывала обеденный стол. — По-моему, все очень красиво…

— Да, вроде бы неплохо… Но когда сюда прибывает миссис Кэй, мне всегда не по себе… она такая придирчивая.

— А почему здесь пять приборов? Мне казалось, нас только четверо…

— Сказали, что, вероятно, прибудет и пастор. Очень симпатичный человек. Кстати, этот дом издавна славится своим гостеприимством. Моя мама работала здесь когда-то еще до меня, и помнит, как сюда заезжали политические деятели, художники, поэты… Конечно, после смерти родителей мистера Билла все пошло немного по-другому, но София прилагает немало усилий, чтобы возродить былую славу поместья. Со временем будущей жене Билла придется все взять в свои руки. Как воспримет это София, предсказать боюсь. О господи! Что это я болтаю? Видно, от страха перед миссис Кэй я просто поглупела. Все! Больше не скажу ни слова.

— Вы имеете в виду, что не скажете больше ни слова обо мне? — В комнату неслышно вплыла Кэй в роскошном вечернем туалете. Демон зла и ангел красоты, видимо, вместе создавали ее прекрасный облик. — Надеюсь, вы не слишком много говорили при постороннем человеке? — Ее серые глаза с вызовом посмотрели на мисс Олдфилд.

Экономка залилась густым румянцем, но Эстер вовсе не собиралась мириться с отведенной ей ролью.

— Если вы считаете, что разговор мог идти только о вас, то глубоко заблуждаетесь. Мы говорили на тему, которую не скрывают от посторонних. Теперь, простите, вынуждена покинуть вас, надо переодеться к ужину.

— От Рут Эванс? — Кэй Блатт не спрашивала, а утверждала. Сузив глаза, она внимательно осматривала наряд Эстер.

— Нет, вы ошибаетесь. Но неужели вы так хорошо знаете работы Рут?

— Так хорошо? Что значит так? — Кэй смотрела на Эстер сквозь стекло своего бокала, и в глазах ее угадывался ревнивый интерес к новой знакомой Уильяма Картера.

Чарлз Блатт стоял рядом с женой. Билла и пастора пока не было.

— Тот же вопрос в отношении создательницы наряда задала мне и София, когда я появилась в этом платье пару вечеров назад, — сочла нужным сказать Эстер.

— Смею заверить вас, что я неплохо знаю Рут, — холодно сообщила Кэй. — А Чарлз встречался с Патриком Керром. — При этом, как ни странно, в серых глазах Кэй мелькнуло подобие сочувствия к Эстер. Было в них и недоумение, как, мол, Патрик Керр мог покинуть такую женщину, как мисс Олдфилд.

— Понятно. Мир воистину тесен. Вы знаете обо мне почти все! — Эстер сказала это совершенно спокойно, без тени обиды в голосе.

— Возможно, — признала Кэй Блатт.

— Ага, вы все уже здесь! — раздался голос Билла. Хозяин радостно приветствовал гостей. Рядом с ним стоял пастор — небольшого роста, крайне жизнерадостный человечек в сутане. — Значит, пора к столу, — констатировал Картер и предложил мисс Олдфилд руку.

Так начался этот ужин, на первый взгляд соединивший приятное содружество близких людей. И тем не менее в атмосфере гостиной чувствовалась какая-то странная напряженность.