Единственная - Стефани Лоуренс

– Так что вы можете нам сказать? – поторопила она.

– Посмотрим…

Рыбаки на удивление подробно описали, как за эти годы Гренвилл несколько раз просил их взять его в море на встречу с люггером.

– Близко мы не подходили, но, похоже, это всегда было одно и то же судно.

Взгляд Шепа стал отстраненным.

– Нам показалось, что это были французы, но такие, которым не по душе Старый Бони, вот они и связались с англичанами. Но как бы то ни было, мы ни разу не видели человека, с которым беседовал мастер Гренвилл. Он брал шлюпку, и незнакомец делал то же самое. Они о чем-то переговаривались, стоя каждый в своем суденышке.

– Как часто? – вмешался Чарлз.

– Не слишком. Примерно раз в год.

. – Не… даже реже. Может, раз в два года.

– Пожалуй, ты прав, – согласился Шеп.

– Послушайте, он никогда ничего не передавал тому, с кем встречался?

– Было однажды. Я видел, как он отдал пакет.

– Письма?

– Что-то в этом роде. Но в остальные разы они только говорили.

– Кстати, о разговорах… – неловко пробормотал Шеп. – Тот тип… новый хозяин Холла. Он расспрашивал почти о том же. Хотел знать, с кем вел дела мастер Гренвилл. Кто брал его в море.

– И вы открыли им то же, что и нам? – насторожился Чарлз.

Сет растерянно моргнул.

– Конечно, нет. Он ведь не здешний, верно? И потом мы так и не смогли понять, что ему нужно. И не наше это дело, тем более что молодой хозяин мертв и все такое, верно, миледи?

Пенни улыбнулась:

– Вот и молодцы. Джентльмену ни к чему знать о делах Гренвилла.

– Уж это точно, – подтвердил Шеп. – Мы тоже так подумали.

Чарлз наконец решил задать последний, тревоживший его вопрос.

– Как по-вашему, Гренвилл когда-нибудь выходил в море с другими ребятами?

– Еще бы! – хором воскликнули рыбаки, расплывшись в улыбке. – Говорим же, он был лихой парень, наш мастер Гренвилл. Во всей округе не осталось шайки, с которой он не водил бы компании.

Пенни растерянно улыбнулась. Чарлз заказал рыбакам еще по кружке эля. Попрощавшись, он встал, поднял Пенни со скамьи и подтолкнул к выходу.

– Поверить не могу! – взорвалась она, когда вместе с Чарлзом мчалась обратно в Полруан. – Похоже, придется потолковать со всеми контрабандистами в округе! Правда… правда, может, это и неплохо. Вдруг кто-то знает больше, чем эти двое!

– Я не слишком бы на это надеялся, – покачал головой Чарлз. – Сразу видно, что операция идеально организована и, вполне вероятно, все устроил твой отец, задолго до того, как к делу присоединился Гренвилл.

Он намеренно не спросил, встречался ли с контрабандистами прежний граф: никто лучше его не знал, что те из местной аристократии, кто подростками выходил в море с джентльменами удачи, надолго сохраняли прежние привычки. Мало того, когда ему нужно было срочно вернуться домой из Франции, «рыцари Фауи» с обезоруживающей любезностью отвечали на его призыв. Они рисковали встречей с могучим французским флотом, чтобы забрать Чарлза, а затем вернуть в Бретань, и только потому, что считали его своим, и откликались на просьбу о помощи.

Объяснять все это Пенни не было нужды: она кивнула и подстегнула лошадь.

Они промчались почти милю, прежде чем он натянул поводья. Пенни последовала его примеру, и вопросительно вскинула брови. Он знаком велел ей молчать и свернул с дороги на узкую тропу. Впереди виднелась поляна. Чарлз остановился и спешился. Остановив кобылку, Пенни вынула ноги из стремян, соскользнула на землю и повела лошадь к дереву, куда он привязывал Домино.

– Где мы? – прошептала она, оглядываясь.

Чарлз задумался. Инстинкт требовал оставить ее с лошадьми, но он не был уверен, что здесь она в безопасности, так что, пожалуй, лучше забрать негодницу с собой. Кроме того, вполне возможно, что не одна полруанская шайка окажется столь же сдержанной в высказываниях о погибших.

Ему не сразу пришло в голову, что ее присутствие развязало языки куда быстрее, чем любые его уговоры.

Тяжко вздохнув, он потянулся к ее руке.

– Мы недалеко от места сборищ бодинникских контрабандистов.

Бодинник был крошечным селением и не имел кабачка, приходилось как-то выходить из положения.

– Я не собирался останавливаться здесь, но раз уж это по дороге…

Повернувшись, он шагнул вперед, но тут она что-то прошипела ему на ухо.

Пенни подошла совсем близко, и у него почему-то замерло сердце. Сцепив зубы, он сильнее стиснул ее руку и повел в убогую лачугу, почти скрытую кустарником.

Чарлз направился прямиком к сколоченной из досок двери и постучал условным стуком. Едва он отступил, как дверь распахнулась и на пороге возник краснолицый морской волк.

– Милорд! Какая честь! А кто?.. Челюсть Джонни медленно отвисла.

– Не важно, Джонни. Просто впусти нас, и все узнаешь. Тот отступил и низко поклонился, украдкой поглядывая на Пенни.

Взгляды присутствующих обратились на Чарлза. Многие лица были знакомы: шайка Бодинника была одной из самых маленьких в округе, но в юности он часто ходил с ними в море.

Процедура была той же, что и в Полруане: он щедро одарил их деньгами на выпивку, принял полную кружку и рассказал о своей миссии. Они тоже узнали Пенни и, почтительно кивая, охотно ответили на все вопросы.

Да, Гренвилл иногда просил их выйти в море, встретить некий люггер, стоявший ближе к французской стороне канала. Потом он брал шлюпку и плыл на свидание с каким-то мужчиной. В этом случае никто не помнил, передавал ли он что-то неизвестному.

Они подтвердили также, что Николас донимал их расспросами и утверждал, что прибыл на замену мастеру Гренвиллу. Правда, они ничего ему не сказали, да и что тут говорить? Мастер Гренвилл ни с кем не делился своими планами.

Пенни и Чарлз ушли, в полной уверенности, что Николас ничего не узнает, хотя бы потому, что и знать-то нечего.

Пенни, встав на ствол поваленного дерева, проворно взобралась в седло, и они направились в Эбби. Чарлз почти не замечал окружающего пейзажа. Мысли были заняты другим.

Они прибыли домой поздно ночью. Сонный конюх вышел во двор. Чарлз поздоровался и велел ему идти спать, а сам зажег фонарь, висевший у двери конюшни, и повел Домино внутрь. Пенни последовала за ним.

Лошадей устроили в соседних стойлах. Чарлз повесил фонарь на крюк, свисавший с потолочной балки, и они принялись за работу. Пенни расседлала лошадь так же ловко, как он, но, водрузив седло на перегородку между стойлами, помедлила и взглянула на Чарлза.