Омела для Амели - Елизавета Рождественская

— Господи, Адель… Как заводная, честное слово, — Кристиан встал и опёрся кулаками о стол. — Думаешь только о себе и своей заднице!

— В целом, конечно, ты прав, — парировала девушка. — А о ком я должна думать? О влюблённом идиоте и его девочке-простушке? Я не настолько великодушна, Крис, но даже мне было бы жалко подставлять это невинное создание из-за твоей горячей головы и уверенности, что сейчас ты возьмёшь меч и разрубишь злого дракона на части. Детский сад!

— Разговор закончен, Адель. Мы друг друга услышали.

Кристиан развернулся на пятках и вышел из переговорной. Амели стояла напротив двери. Бледная и растерянная, она наскоро вытерла тыльной стороной ладони мокрые дорожки со щёк и улыбнулась, помахав мужчине папкой с бумагами. Тело окатило адреналиновой волной. Сколько она тут стояла? Что слышала? Кристиан стремительно подошёл к девушке и, спрятав её в объятиях, нежно коснулся губами лба.

— Ты что, Кристиан? — мягко отстранилась она со странной, растерянной улыбкой. — Вы закончили? Едем?

— Амели…

Их глаза встретились в немом диалоге. Он просил, нет, умолял дать ему возможность всё решить, она… кажется, уже всё решила сама.

— Я запрошу машину, — ворвался в их тишину голос Адель.

— Нет! — воскликнула Амели, и от отчаяния, плеснувшегося в этом коротком слове, у Кристиана оборвалось сердце. — Прошу, мадемуазель Гроссо, не нужно. Мы тоже уезжаем, поедем вместе, верно, Кристиан?

— Если ты считаешь это правильным…

— Считаю, — оборвала она. — Идём.

Всю дорогу воздух в салоне автомобиля дрожал от напряжения. Кристиан практически не помнил, как высадил Адель у офиса, только рука крепче сжала ладошку Амели, и вовремя. Она тоже попыталась ускользнуть. Когда автомобиль затормозил в знакомом переулке, мужчина заглушил двигатель и повернулся к девушке. Она сидела с абсолютно прямой спиной, взгляд был опущен вниз.

— Амели, — настойчиво произнёс Кристиан, — нам придётся поговорить.

Девушка по-прежнему не произнесла ни звука, только крепче сжала кулачки на коленях.

— Амели… — он протянул руку и коснулся её щеки. — Как много ты успела услышать?

— Разве это важно, Кристиан? — наконец ответила Амели. — Ведь, в сущности, Адель права.

— В чём, интересно?

Кристиан и сам не понимал, как ему удавалось сохранять спокойствие в голосе. Сердце колотилось так, что, казалось, видно через толстый слой одежды.

— Во всём, — Амели судорожно вздохнула и зажмурилась. — Мы из разных миров, у каждого из нас свои обязанности. Свои свободы и ограничения. Разрушить всё из-за минутной слабости — полнейшее безрассудство.

— Ты хочешь сказать…

— Отвечая на твой поцелуй, я знала, на что иду. Понимала, что, скорее всего, эти отношения разобьют мне сердце, но упорно ползла к пропасти… А сейчас не могу… — слёзы всё-таки сорвались с пушистых ресниц. — Я не могу, а главное, не хочу разрушать твою жизнь, а она будет разрушена, Кристиан. Ты не знаешь, что такое по семь часов стоять на ногах, обслуживая столики, а ночами зубрить материал к семинарам. Вкалывать как проклятой, и быть на передовой всего университета, только чтобы не вылететь из государственной программы. Не знаешь, что такое браться за любую работу, чтобы закрепиться на должности, и всё равно не иметь возможности просто взять и поехать в отпуск… Невозможно за какие-то две недели перепаять ценности в голове, и я не хочу видеть, как твоё разочарование растёт день ото дня.

Амели замолчала, тяжело дыша. Её руки тряслись, а по щекам, не прекращая, катились слёзы. Кристиан так хотел прижать её к себе и обещать, что всё будет хорошо, но, судя по всему, она слышала каждое слово, а значит, что бы он сейчас ни сказал, это не возымеет эффекта.

— Да и я не могу разбрасываться работой… — тихо продолжила она. — Если я вылечу из «Аромата» с, как выразилась твоя невеста, чёрной меткой… что станет с нами? У бабушки неплохие отчисления, да и так она не стоит на месте, но годы берут своё, и садиться на её шею из-за минутной слабости я не буду. Прости…

— Неужели ты думаешь, что для меня всё то, что происходит — минутная слабость? — спросил мужчина с горечью в голосе. — Неужели думаешь, что я не способен всё решить?

— Я слишком мало тебя знаю, Кристиан, — она покачала головой. — Просто… давай не усложнять то, что и так сложно… пожалуйста…

Амели резко подалась вперёд. Её ледяные, мокрые от слёз губы оставили на его щеке невесомый поцелуй, после чего девушка выскочила из машины и скрылась в тёмном переулке.

— Что же ты творишь, карамелька… — прошептал Кристиан, глядя ей вслед. — Что ты творишь…

Глава 19

— Ами, остановись! — Валери резко развернула кресло, на котором сидела подруга, к себе и уставилась на неё страшными глазами. — За эти несколько дней ты сделала столько, сколько весь рекламный отдел за год!

— Чуть-чуть осталось, Ви, — Амели попыталась повернуть кресло обратно. — Мы успели всё отснять, осталось только подогнать слоганы и так, по мелочи.

— Амели-Кристин! — крикнула Валери. — Долго ты будешь закрываться ото всех?!

— Я только закончу, Ви, подожди… — прошептала девушка, опустив голову.

— Эй… ну ты чего, Ами… — растерялась подруга, увидев, как на светло-голубые леггинсы капают крупные слёзы. — Да что же это!

Валери обхватила Амели за плечи и заставила пересесть на кровать. Та сразу упала на подушку, свернувшись калачиком, и закрыла ладонями опухшее от слёз лицо.

— Потому что ты давишь, Ви… — укоризненно прошептала Иветт. — Вспомни, как ты убивалась, когда Себастьян предложил вам пожить отдельно.

— Я была брошенной невестой, Ив, — Валери достала из-под ног Амели толстый плед. — Мне по статусу было положено страдать громко и безутешно. А тут сама бросила, сама страдает и нам ни слова.

Она укрыла Амели и присела на корточки прямо перед её лицом.

— Ами, пожалуйста… Будет лучше, если ты выговоришься.

— Амели, Ви права… — Иветт присела рядом. — Расскажи, что произошло?