Плохая привычка - Тата Кит

Какой-то шум в трубке резко оборвался и остался только Серёжин голос:

— Стёпка сказал, что вы покупаете новую квартиру. А на нашу… вашу уже нашла покупателей?

— Нашла.

— Я могу юридически сопровождать сделку. Подъехать?

— Нет. Я пользуюсь услугами юриста фирмы.

— Твоей строительной? Это не его профиль.

— И не твой. И не твоё дело, кстати.

— Наташ, я ведь волнуюсь о вас.

— Не надо волноваться. Я девочка взрослая, твой сын тоже уже не маленький. В общем, Стёпку сегодня забираю я. Мне пора работать. Пока.

Я быстро сбросила звонок, отложила телефон в сторону и усмирила дыхание, чтобы не психовать по такому пустяку как звонок бывшему мужу.

Возможно, когда-нибудь настанет день, когда я смогу говорить с Серёжей без нервного тика и не через губу. Но пока за меня говорила обида, которую за две недели заглушить пока не удалось. Но, надеюсь смена обстановки, переезд на новую квартиру, ремонт, смена привычек и прочее помогут мне больше не акцентировать внимание на обиде и сосредоточиться на чем-то более интересном.

Глава 20. Наталья

Стёпка ходил по комнатам потенциально нашей будущей квартиры. Запрятав руки в карманы толстовки, он придирчиво разглядывал каждый угол, потолки и даже испытал полы на прочность, попрыгав на месте.

Одна из комнат явно привлекла его внимание больше остальных. В неё он возвращался уже трижды и, хмурясь, молча о чем-то думал. Копия отец.

— Нравится? — спросила я.

— Школу прогулять будет сложно. Она же совсем рядом, — поджал он недовольно губы.

Я с улыбкой цокнула. Как мать я, разумеется, была против того, что мой сын иногда прогуливает школу (к счастью, без ущерба для учебы), но, как человек, который тоже когда-то был ребенком, я его понимала.

— Зато, Стёп, смотри, что ещё близко, — я подвела сына ещё ближе к окну, к самому его краю, и указала вдаль туда, где виднелись прожекторные мачты освещения в лучах закатного солнца. — Видишь?

— Из моей комнаты будет видно стадион?! Офигеть!

— Ага, — улыбнулась я и приобняла сына за плечи. — Но, если тебе ближе та наша квартира, тот район, то мы можем остаться там. Я понимаю, что у тебя там друзья, знакомые, и ты уже привык жить в той квартире… В общем, решать тебе, Стёп. Как скажешь, так и сделаем.

— А папа и здесь с нами жить не будет?

— Стёп, я…

— Да понял я. Папа уже сказал мне, что вы развелись, но всё классно… — нервно произнёс сын и резко переступил с ноги на ногу, что выдало его крайнее недовольство. — Короче, мне нравится эта квартира. И эта комната. Поехали, бабушка ждёт.

Сказав это, Стёпка первым вышел из квартиры, а я, дав риелтору добро на заключение сделки, пошла за сыном, но догнала его только у машины и то только потому, что он меня ждал возле неё.

— Стёп, я понимаю, тебе сложно принять то, что сейчас происходит между мной и папой. Может, ты, вообще, не хочешь этого принимать… Но пойми одно, пожалуйста. Ты был и остаёшься нашим с папой сыном. Единственным и самым любимым. Мы можем с папой мириться и ссориться, но это совершенно не значит, что кто-то из нас перестал тебя любить.

— Вы с папой по шпаргалке, что ли, шпарите?

— То есть?

— Он мне то же самое говорил.

— Ну, вот видишь? Значит, мы с ним оба говорим правду, потому что, смотри, Стёп, — я показала сыну ладони. — Шпаргалок нет. А это значит, что и я, и папа, оба говорим от чистого сердца. Мы оба тебя любим и оба хотим, чтобы у тебя всё было лучше всех.

— Папа про квартиру-то хоть знает? — заглянул мне в глаза сын. Почти с меня ростом и уже очень взрослый, хоть и перешёл только в пятый класс.

— Конечно, знает. Мы с ним это обсуждали.

— То есть наш новый адрес ему можно сказать?

— Конечно, Стёп, — вскинула я брови. — Мы же не пытаемся спрятаться от него. Мы просто переезжаем в новую квартиру.

— И в гости папа к нам может приходить? — скептически поднял брови Стёпа.

Хотелось ответить «категорически нет!», но сейчас было не время и не место играть в детский сад, особенно после того, что только что убеждала собственного ребенка в том, что его окружают взрослые адекватные люди.

— Может, — смогла я, наконец, из себя выдавить.

— Ладно, — снисходительно вздохнул сын и открыл для меня дверцу машины с водительской стороны. — Садись, мам.

— Ты ж мой джентльмен, — погладила я сына по волосами, пригладив его чёлку, на что он её тут же растрепал и прочесал пальцами.

Дождавшись, когда сын сядет рядом, я завела машину, и поехали к моим родителям, которые ждали нас к ужину.

Стоило переступить порог квартиры, как папа тяжело и недовольно вздохнул. Было ясно, что он много чего хочет мне сказать, но при Стёпке не станет.

— Пойдём, Стёп, поможешь мне там, кивнул папа в сторону своего кабинета.

— Ага, — сын скинул кроссовки и бодро последовал за дедом.

— А ты иди мне помогай, — выронила мама, окинув меня оценивающим взглядом.

Я машинально посмотрела на своё отражение в зеркале, но не увидела ничего такого, что могло бы вызвать недовольство моим внешним видом. Обычное строгое платье, укладка, правда, немного поистрепалась за рабочий день, но, всё равно, выглядела аккуратно.

Едва я вошла в кухню, мама положила передо мной разделочную доску, положила на неё нож, палку колбасы и треугольник сыра.

— Режь. И рассказывай, как вы там с Серёжей с ума сходите.

— Почему с ума сходим? — повела я бровью и устроилась за столом, всё же, начав резать колбасу и сыр.

— Какой, к чертовой матери, развод, Наташ? — мама подперла бедром плиту и сложила руки под грудью, явно не желая слушать, что скажу я. — Вам по двадцать лет, что ли, чтобы скакать туда-сюда? Такое впечатление, что ваше поколение,