Импринт - Вероника Десмонд

Я киваю, сильнее вцепляясь в его толстовку. Страшно – слишком простое слово для описания моего состояния. Я дышу, как загнанная, падая лицом на его сильное плечо.

Оттолкни его. Давай, Кэт.

Но я не могу… Это так приятно. Я впадаю в транс, из которого невозможно выбраться самостоятельно.

Другим пальцем он принимается массировать мой клитор, и я судорожно вздыхаю, становясь все более влажной.

– Такой правильный и милый котенок капает на мою руку. Мои пальцы насквозь мокрые. Пообещай, что будешь также гостеприимно принимать мой член. Он гораздо больше, но он влезет в тебя, не так ли?

Из моего горло вырывается всхлип.

Его грубые манеры действуют на меня разрушающе. Дрожь проходит по всему моему телу. Я вся напрягаюсь, чувствуя скорую разрядку. Это совсем не похоже на те редкие моменты, когда я сама доводила себя до пика.

Совсем непохоже.

Это так порочно. Так мощно. И так страстно, что мое сердце может остановиться в любую секунду.

– Умоляй меня.

– Я не могу… я…

– Не ври, Катерина. Ты можешь все. Умоляй меня позволить тебе кончить.

Его пальцы останавливаются, и я готова зарыдать от острой нехватки его прикосновений.

– Пожалуйста… позволь мне кончить.

Он жестко нажимает на клитор, и все мое тело бьется в конвульсиях от пережитого сумасшедшего удовольствия. Я судорожно обнимаю его шею, мое сердце колотится, а его дыхание остается прежним – спокойным, умиротворенным, холодным. Но самое главное, его хватка на моей талии крепнет, словно он отказывается отпускать меня.

– Тебе сильно не повезло, котенок. Теперь ты принадлежишь мне.

***

Примечание:

Защитные механизмы – психоаналитическое понятие, обозначающее совокупность бессознательных приемов, с помощью которых человек, как личность, оберегает себя от психологических травм.

Глава 11. Агрессия

“…Well, I'm begging on my knees

Я же молю, стоя на коленях…

Can you save my bastard soul?

Ты спасёшь мою сволочную душу?”

Bring Me The Horizon – Can You Feel My Heart?

Кингстон, Шотландия.

Семь лет назад.

Охотник.

Катерина спокойно спит у себя в постели измученная и удовлетворенная. Светлые волосы разметались по подушке, руки обнимают одеяло. Мои отметины красуются на ее кремовой коже. Я сижу за рабочим столом, наблюдая и останавливая себя от того, чтобы сделать выпад в ее сторону и разбудить девушку своими пальцами между ее длинных красивых ног.

Я хочу поглотить ее.

Испачкать ее.

Мой член все еще твердый и упирается в джинсы, недовольный тем, что я не ворвался в ее тугое тепло, размазав девственную кровь по ее бедрам.

“Я примитивна. Мир ничего не потеряет, если меня не станет”.

Я снова слышу дрожь в ее мягком голосе и вижу, как дрожат ее вишневые губы, когда она произнесла это. Такие люди, как Катерина, держат своих демонов глубоко и не показывают их, боясь осуждения. Сколько бы я не наблюдал за ней, она всегда ходит с повешенным носом или уткнувшись в книгу, думая, что ее никто не видит. Она хочет быть незаметной. Призраком. И в то же время Кэт жутко претит ее фантомность, учитывая ее гордый и смелый характер.

Я собираюсь вышибить из нее это психологическое дерьмо. Уничтожить один барьер, за другим. Она будет задыхаться только в моей постели и от того, как сильно я буду ее трахать.

Позже, – говорю я своему члену. Я никогда не совершаю импульсивные действия, я просчитываю каждый шаг. И я буду растягивать постепенное разрушение моего котенка. Я терпелив, и я хочу насладиться каждым мгновением ее изменений.

То, как ее защитная позиция постепенно превращается в позицию осторожного любопытства. То, как ее большие глаза смотрят на меня так, будто я знаю все секреты мира. То, как по ее шее ползут красные пятна смущения. Меня это заводит.

Блядь, я помешан на ней. Катерина Рид – это мой милый уничтожитель скуки, мое спокойствие в хаотичном мире.

– Нет… – ее тихий испуганный голос тонет в тишине комнаты, и я подхожу ближе, чтобы услышать шепот: – Нет…

– Чего ты боишься, Кэт? – я поправляю ее спутавшиеся волосы. – Скажи мне, чего еще я не знаю?

Кэт хмурится, вцепляясь в одеяло, и я думаю, что она проснется, но она берет мою руку и прижимается губами к ладони, мягко, медленно, будто я ее гребаный спаситель. Спустя мгновение, Кэт замолкает, а ее дыхание выравнивается.

Я застываю на месте, пытаясь проанализировать странную реакцию моего тела.

Как она может находить спокойствие со мной? Подсознательно.

Черт меня побери.

Я, блядь, съем тебя, Катерина.

Убедившись, что она снова заснула, я заставляю себя высвободить ее руку и возвращаюсь к компьютеру. Моя Кэт пользуется режимом инкогнито, но иногда теряет бдительность. Когда я читаю ее поисковые запросы, мои губы растягиваются в ухмылке.

“Психология жертвы”

“Как наказать преследователя”

“Почему мне нравится адреналин”

“Почему я возбуждаюсь от опасности”

“Особенности психопатии”

“Могут ли психопаты чувствовать”

“Сексуальные отклонения и их причины”

Какой милое существо. Мне не нравится, что она снова пытается загнать себя в рамки и ищет ответы у закостенелого общества, у которого культура осуждения развита гораздо больше, чем сострадание или понимание. Но мне, блядь, чертовски импонирует, что она не отрицает силу нашего притяжения.

Ее темные желания совпадают с моими. Мою извращенную природу сложно удовлетворить, но лишь один ее гордый взгляд способен вызвать каменную эрекцию. Именно это привлекло меня в ней больше всего. То, как она удерживает мой взгляд, тогда как остальные не могут долго смотреть мне в глаза.

Находясь на грани истерики и крайней степени возбуждения, она пыталась составить мой психоанализ. Катерина заинтересована в том, чтобы познакомиться с моей сущностью – даже из страха. И это еще одно редкое явление.

Ее розовая кожа будет выглядеть такой прекрасной после нескольких пережитых оргазмов.

Подавляй свои порывы. Ты не будешь трахать ее сегодня.

Я закрываю браузер, пишу записку и оставляю ее на столе вместе с подарком и алыми розами. Моему котенку вчера исполнилось восемнадцать, и если бы не ее упрямство, я бы поздравил ее как следует. Однако эта привычка не слушаться скоро исчезнет.

Я знал про аварию. Как и про то, что она скрывает свою дату рождения от друзей, чтобы никто не сыпал поздравлениями в день смерти ее отца. Но сегодня я перепрограммировал ее софт, заменяя плохие воспоминания на ощущение