Попаданка в книгу. Оставьте злодея в покое! - Ива Лебедева

А еще Рояля, в отличие от моего мужа, буквально физически хотелось закутать обратно в одежду. Обгорит же, бедолага!

— Ах… — сказала Элоди где-то рядом.

И пришлось ее ловить, пока она не села в прямо в кусты земляники. То ли от потрясения, то ли от негодования.

— Ну да, старший-то пофактурнее будет, — согласилась с ней я. — Ничего, подаришь Роя… Роэлю гантели, будет такой же красавчик.

— Что подарю? — пролепетала Элоди, повисая на моей руке в полуобморочном состоянии.

— М-м-м… меч потяжелее для тренировок, — вывернулась я. — Чтобы мышцы накачал, как у старшего. Зато смотри, как он ради тебя старается, красуется. Пилит!

— Ради меня? — Элоди подозрительно быстро оклемалась и недобро сощурилась на принца. — Вот уж не уверена…

— Да, меч мелкому точно нужен потяжелее. — Лекс, несмотря на то что бодро тюкал колуном метрах в десяти от нас, все слышал и саркастически вильнул глазами в сторону паха.

— Тьфу, блин. Пришел муж и всю романтику опошлил, — пробухтела я сама себе под нос и демонстративно повернулась к Лексу задом, к землянике передом. А вон там у нас еще и огурцы, кажется… были когда-то. Или это кабачки? Сейчас разберемся.

— Элоди, где наши большие садовые ножницы?

— А-а-а-а…

— Не стони, мы еще даже не начинали толком работать!

Глава 21

— Сколько комнат готово? — Я медленно вела пальцем по списку обязательных дел, который сама же и написала неделю назад. Как раз когда мы только узнали о будущем приезде комиссии и ее составе.

— Около двадцати на втором и третьем этажах, госпожа хозяюшка, — отвечал лейри-дворецкий. Как я поняла, парнишка был скорее домовым, а не лешим, как первый. Это я поняла тогда, когда осознала, что мой главный помощник просто не способен уйти дальше трехсот метров от порога. Но тем не менее все они назывались лейри.

— Что, успели досушить после ремонта? Вот это вы молодцы. А большая столовая рядом с кухней?

— Камин докладывают, копытные эти ваши. Обещались к вечеру закончить, — отрапортовал парень.

— Туры, хм… Могут и не успеть, слишком непривычное для них дело. Ладно! Устроим ужин-пикник на лужайке перед домом. Там, где из кустов удалось выстричь розарий. Так… — Я снова заглянула в толстую потрепанную тетрадку. — Сколько оленьих туш на леднике?

— Три. Ушли олешки, им аккурат сезон размножаться, за перевал ушли, негоже их теперь стрелять, — расстроился, что не выполнили план, лейри по имени Ной. — Еще одного лося-шатуна забили, но у него мясо не такое мягкое, господам не по нраву.

— Ничего, сварим в трех водах в течение четырех часов, и будет мягче ягнятины. Или в кишмише замаринуем.

— Кишмиш? А, актинидии, — кивнул парень. Некоторые мои слова он понимал интуитивно. Лекс говорил, что это моя привилегия как хозяйки этой земли.

— Угу… а что с утками? — продолжила я зачитывать список.

— Селезней с озера набили, полтора десятка висят ощипанные, половину уже в рассоле замочили, завтра коптиться подвесим за сараями, чтобы запах в долину уносило и гостей не беспокоило.

— Кабачки? Ага, два короба… Морковь? Тоже порядком надергали, уже новую посеяли. Лук… огурчики первые… угу… Земляника для десертов? Если с умом расходовать, то хватит… Молоко наши овечки обеспечат, сделаем мороженое. Грибы? Что там Рыжик говорил про древесные пылевые трюфели?

— О-хо-хо… забалуете цветочную мелочь, сами не рады будете. — Парень покачал головой так, будто был седоусым стариком, отчитывающим внуков. Хотя возраст лейри мне никто не говорил, а то, что внешность этих существ может быть обманчива, я еще по лешему на входе поняла. — Эти крылатки за столичную конфету матку из гнезда продадут, не то что пылевики из самых заповедных дубрав. Но на соусы к мясу набрали. Трюфелями хоть что полей, в яство превратится, так что гости будут довольны. Чтоб им пусто было, аспидам, надумали госпожу хозяюшку проверять!

— По всем пунктам согласна, — хмыкнула я. — Что там сторожки на дороге, еще не сработали? До заката приедут или по темнякам будем огни жечь для встречи?

— Да уж доедут и по сумеркам! Вон, в этом году светляков поналетело, — фыркнул лейри. Интересно, что кроме рыжего лесовика и домового Ноя, никто из местных так и не назвал своего имени. Перваякухарка, вторая кухарка, первая горничная, вторая горничная, главная овечка, младшая овечка… или это потому, что они девочки? Мальчикам можно свои имена кому попало разбалтывать, а дамы стерегутся?

Ну, я не стала настаивать. Тем более что в основном с лейри общался муж. Его они слушались не просто беспрекословно — они будто мысли угадывали. А вокруг меня кружились осторожными пчелками, изредка подлетая поближе с одной-единственной целью — умаслить чем-нибудь приятным или вкусным. Словно подлизывались и заодно проверяли, ничего ли не случилось с госпожой женой, а то, не дай лес, коленку ударит — прилетит от хозяина по самые щи.

Подозрительно — аж по уши. И главное, никаких сил и ни минуты времени нет, чтобы прижать всех скопом к теплой стеночке и допросить с пристрастием. Потому что чертова комиссия на носу!

А еще у меня принц к поместью прилип намертво, никак не соглашается свалить на фиг навстречу проверяльщикам. Даже под давлением моей силы, как владелицы поместья!

Наоборот, Рояль мужественно и торжественно заявил, что лично проследит за тем, чтобы визитеры ни в чем не превысили своих полномочий и не солгали в отчете.

Ну-ну…

А дрова рубить напротив теплицы, где мы с Элоди каждый день огородничали, стало прямо-таки традицией среди моих мужа и деверя. Обязательно по пояс голышом, чтобы покрасоваться.

Роэль даже в меру подрумянился и уже не был похож на голубоватый труп принца. Сгорел, конечно, в первый же день и потом лежал весь в сметане, как заливной пирог с королятиной. Принять магическую помощь от Лекса он гордо отказался, а потому маялась с его высочеством стонущая от боли в перетруженной спине Элоди. Но примерно на третий день они оба более-менее акклиматизировались.

А еще у нашего Рояля мышцы от тяжелого колуна прорисовались четче. Но все равно, на мой вкус, с Лексом ему не сравниться. И не только на мой. Элоди теперь тоже больше на бывшего принца смотрела, чем на нынешнего. И упорно спала со мной в одной кровати. А я ее не гнала. Потому как на фоне страшных подозрений боялась супружеского долга. На всякий