По-другому - Юлия Резник

– О господи! Я думала, вы в кабинете… И потому начала сверху… Вас даже слышно не было! – взволнованно причитает Вера, по-детски закрыв глаза ладонями. Смешно. Ну, смешно ведь! Что она не отвернулась, не убежала, а отреагировала вот так.

– Похоже, это уже становится недоброй традицией – представать перед тобой с голым… голой жопой, – хмыкаю я, припомнив барышне до кучи еще и сцену в парилке. Я гад? Гад, конечно же. Но мне ужасно нравится ее смущать.

– Извините! Я уже ухожу…

И действительно уходит. Нет, правильнее сказать – не разбирая дороги бежит. Спотыкается о ведро, которое сама же принесла. Сносит стоящие рядом с ним пульверизаторы. А я-то уже лицом к шкафу повернулся, чтобы образовавшийся в момент стояк скрыть. И в итоге Вере еще и мою задницу «показывают». Челюсти сводит. Ягодичные мышцы рефлекторно сокращаются. И как раз этот момент Вера выбирает для того, чтобы облизать пересохшие губы. Понятно, что пересохли те от волнения, но со стороны все выглядит так, словно ее терзает та же жажда, что и меня.

Когда дверь за Верой все же с тихим щелчком закрывается, я не знаю, плакать мне или смеяться. Член стоит так, что хоть гвозди им заколачивай, но времени нет даже на то, чтобы передернуть. От души выматерившись, натягиваю злосчастные трусы и тянусь за рубашкой.

А когда спускаюсь, Веры нигде нет. Оно и к лучшему. Заглядываю в гостиную. Макс с Юлькой опять сидят на диване перед телеком. Макс в шерстяных носках, которые я у него, кажется, до этого не видел. Подарок Юльки? Мелкая – держа на коленях сладкий подарок, который нам в конторе выдали от профсоюза. Надо понимать – ответная любезность от Макса.

– Все хорошо? – сглотнув очередной ком, спрашиваю у сына.

– Ага! – трясет головой мелкая. – Хочешь конфетку?

– Спасибо. Кушай сама.

– Мне много нельзя. Будет…

– Аллергия, – подсказывает Макс.

– Да. Как от прививки. Только посыплет попу.

Непосредственность мелкой заставляет меня улыбнуться, а Макс как сидел каменным изваянием, так и сидит, но я готов поспорить, что он в порядке. Вот и отлично.

– Этого никак нельзя допустить, – криво улыбаюсь. – Так что лучше ты оставь какие-то шоколадки на завтра.

Усевшись за руль, беру короткую паузу на то, чтобы осмыслить весь спектр эмоций, который мне удалось пережить этим утром. Их много. С некоторыми из них я так давно не сталкивался, что даже, казалось, забыл их вкус. А он вон какой… яркий. Как бы заново не подсесть на всю эту хероту.

Соберись, тряпка. Ты хотел поработать! Завожу мотор и трогаюсь с места. Машина не успела как следует прогреться, но сейчас это – благо. Давно пора переключиться на рабочие вопросы, но я то и дело возвращаюсь в это так непохожее на все другие утро. Я позволяю себе фантазировать и мечтать… Что если она ни при чем? У нас могло бы что-нибудь получиться? Сам факт того, что я действительно допускаю эту мысль, не на шутку шокирует. Гоню ее прочь. Переключив скорость, вписываюсь в поворот. Попадаю в пробку, образовавшуюся из-за криво припаркованной машины доставки. Постукивая пальцами по рулю, гляжу на яркую вывеску. Китайские фонарики, украшающие парадный вход в китайский, опять же, ресторан, рассеивают серый утренний свет. В нем, как в луче софитов на сцене, танцуют снежинки. Залипаю, как вдруг в мозгу загорается красная лампочка. Надо же… Я столько времени ломал голову над тем, чтобы понять, где наркота может фасоваться, кружил по городу, высматривал подходящие для этого дела места, и вроде казалось, был уже близок к догадке, как она ускользала! А стоило чуть отвлечься, самую малость отключиться от главного, как…

Заехав в карман парковки, впиваюсь взглядом в снующих туда-сюда грузчиков. В ящиках, похоже, свежая рыба. С такого расстояния не разобрать. Но с тем же успехом под видом продуктов здесь могла произойти выгрузка чего угодно. Нащупываю лежащий на соседнем кресле телефон. Звоню по наизусть выученному номеру:

– Сбрось мне план помещения китайского ресторана на Купеческой.

– Пять минут.

– И вот еще… Это же Рожкова территория, я ничего не путаю?

Глава 13

Вообще, в том, что я опять попала в настолько неловкую ситуацию, есть свой плюс – о боли в руках и коленках я и думать забыла. Работаю на автомате, что-то драю, тру, а сама раз за разом прокручиваю в голове случившееся. И недоумеваю, как так вышло, что даже голый и абсолютно невозбужденный Меринов умудрился выглядеть настолько мужественно. Ведь будем честны, неэрегированный член – самое жалкое и смешное зрелище, которое только можно представить. Я всегда недоумевала, кому пришло в голову назвать это «мужским достоинством». Одно точно – придумал это мужик. Ибо женщине такое вряд ли бы пришло в голову.

– Мама, мы хотим есть!

Выныриваю из своих мыслей. Глазами хлопаю на застывших в дверях детей. Я и не заметила, как они вернулись с улицы.

– Обед готов. Мойте руки.

Юлька с Максом переглядываются, решая, кто пойдет первым. Румяные с мороза, взмыленные и счастливые. Ладно, Юлька, но ведь и Максим! Кажется, парню пошла на пользу прогулка. Или компания, уж не знаю.

В итоге выходят вместе.

Оставшись одна, я окидываю взглядом кухонную зону. Мне осталось не так много доделать: загрузить посудомойку и немного прибраться на барной стойке. А в остальном – дом сверкает чистотой, на плите первое и второе. У меня нет больше поводов находиться здесь, работа сделана, но почему-то осознание этого не приносит никакой радости. Равно как и мысль о возвращении домой.

Это что еще такое?!

Растерянно касаюсь горящих щек. Не понимаю, что со мной происходит. А то, на что это похоже, настолько не про меня, что даже глупо как-то всерьез анализировать. Костя был моим первым мужчиной. И я верю, что он же будет последним. Все остальное – так, проверка на вшивость. Или специфическая реакция психики на измену. В конце концов, мое самолюбие было серьезно задето. А уверенность в собственной привлекательности уничтожена едва ли не полностью. Вот откуда у происходящего растут ноги. Моей заболевшей душе понадобилось лекарство. И им стал первый встречный.

О чем говорить, если Меринов даже не в моем вкусе!

Громкий топот извещает о том, что дети вернулись.

– Так, ну что? Я почти закончила, Макс. Покормлю вас, и поедем, да, Юль?

Юлька без