Крутое наследство - Карина Карская

— А ты знаешь, — спросила вдруг мать, когда наевшись, мы уже сидели в гостиной ее двухкомнатной квартирки. — Что Забубенье это — место странноватое?

— Да? — сделала я глупое выражение лица. — В каком смысле?

— Ну я, конечно, точно не знаю насчет места, — заторопилась пояснить мама. — Но когда мы единственный раз с твоим отцом туда ездили, по крайней мере мать его мне показалась очень странной.

— Почему?

— Со мной она почти не разговаривала, — ответила мама, вздыхая. — И как бы даже с трудом терпела мое присутствие там. А вот тебя с рук не спускала, два года тебе тогда было. Все сюсюкалась, Светочка да Светочка…

— Ну так внучка все-таки, — философски произнесла я. — Причем, единственная.

— Да, но, — мать на секунду замолчала. — Все равно это мне показалось очень странным. Она и книги тебе какие-то показывала, хоть ты даже и читать-то тогда не умела, только разве картинки какие могла разобрать и то детские. А она тебе старье какое-то подсовывала, причем с ужасными иллюстрациями.

Голос мамы задрожал.

— Вот когда я увидела, что она тебе показывает, то немедленно сказала Михаилу, что мы уезжаем. И что ноги моей и дочери на его родине больше не будет.

— Интересно, что за книга? — спросила я, затаив дыхание. — Ты не помнишь?

— Старинная такая, в темно-синем переплете, обложка кожаная, текст чернилами написан от руки вроде…

— А где она мне ее показывала?

— Вот! — произнесла мать звонко. — Это и есть самое странное. Показывала она ее тебе в бане!

Дальше мать сообщила, что бабка взяла меня в баню под предлогом помыть двухлетнего поросенка. Но мы долго не возвращались. И мама пошла проведать, как там у нас дела. Подойдя к бане, она вдруг услышала доносившийся оттуда голос бабки Варвары, который говорил что-то на незнакомом языке. Мать заглянула в дверную щелочку и увидела, что вместо помывки мы с бабкой сидим в предбаннике и рассматриваем какую-то книгу с пугающими иллюстрациями.

— Я так тогда перепугалась, что буквально вырвала тебя из рук бабуси, и в тот же вечер мы уехали. — Закончила мать свой рассказ. — Больше ни я, ни ты там не бывали. Михаил ездил к матери, но один и нечасто.

Я почувствовала, как моя пятая точка рвется навстречу приключениям. В бане! Почему я не догадалась обшарить это спрятанное в смородиновых кустах небольшое строение? К стыду своему я должна признаться, что небольшой любитель бани. И за время моего пребывания в Забубенье ни раз ее не топила, довольствуясь вполне пригодным для эксплуатации и гораздо более привычным душем.

Обыскать баню на предмет книги мне тоже в голову не пришло. Кто же прячет в банях ценные вещи? А Кирилл тот вообще, наверное, до сих пор и не знал, что в доме Игнатовых баня имеется. Парень оказался весьма воспитанным гостем и без разрешения хозяйки не заглядывал даже в холодильник. Хотя мог бы уже прекратить церемониться… Причем, во всех смыслах.

Попрощавшись с мамой и пообещав звонить ей регулярно, я отправилась обратно в свою квартирку. Там снова принялась за сборы, потому что личных вещей в Забубенье мне отчаянно не доставало. Наряжаться в вещи покойниц мне никак не хотелось, поэтому одной сумкой я точно не обойдусь.

Кряхтя, я достала из-под кровати еще чемодан, набив в конце концов под завязку и его. Кроме всего прочего я положила в него и свою гордость — короткий жакет из серебристой норки с огромным воротником. В этой отчаянно красивой вещице был всего один минус — он был без капюшона. Широкие рукава три четверти за минус я не считаю. Зато плюсов было хоть отбавляй. И самый главный из них — вшитый пояс, который делала мою талию почти такой же изящной, как у Альбины. Конечно, от пронизывающего ветра он не спасет, однако какой же он эффектный.

Вдоволь повертевшись пред зеркалом в жакете, я почти уверилась в том, что предстану перед Кириллом прекрасной и таинственной, как незнакомка Блока. Ну, той самой, что дышала «духами и туманами».

Подумав немного, я сунула в чемодан и цвета фуксии замшевые лодочки Гуччи. Я сомневалась, что в деревне придется их выгулять, но девушка же ко всему должна быть готова, верно? Что, если Кирилл пригласит меня в Холмячье? Там есть ресторан, я знаю. Вот тогда-то и блесну изящной ножкой.

Умолчу о бесчисленных джинсах, теплых леггинсах и свитерах, которые ворохом полетели в мои баулы. Нижнее белье, шапки, носки, лекарство от головы, прокладки, косметика, кремы, запасной смартфон и небольшой ноутбук. Все, пожалуй, я готова к деревенским приключениям.

Завтра днем мне надо выдвигаться. Потому что на послезавтра назначена поимка гоблецов.

На следующий день я навестила свою работу и сообщила расстроенному Константину Игоревичу, что выздоровела, однако к работе не вернусь.

— Семейные обстоятельства, — сказала я таинственно. — Сами, наверное, понимаете…

Начальник сурово кивнул, и я побоялась, что сейчас из его глаз выкатится скупая слеза. Еще бы! Потерять такого безотказного работника, который, можно сказать, был готов к трудовым подвигам днем и ночью…

— Ничего, не переживай, — ничуть не удрученный голос Константина Игоревича выдернул меня из мира фантазий. — Мы не хотели тебе говорить, но, если честно, Машенька уже неплохо тебя заменяет.

Улыбка сползла с моего лица. Они уже нашли мне замену! Машенькой звали одну из моих бывших подчиненных — неприметную тощую девицу, постоянно носившую смешные хвостики, как первоклассница. Впрочем, надо отдать ей должное, работала она весьма старательно. Но быть начальницей!

— Она справляется? — спросила я Константина Игоревича.

Втайне я рассчитывала, что он сейчас схватится за голову и примется умолять меня вернуться. Но Константин Игоревич был сдержан, как всегда.

— Вполне, — бодро кивнул он начинающей лысеть головой. — Но в любом случае мы будем рады тебя видеть снова. Когда… э-э-… разгладятся твои семейные обстоятельства.

И он почему-то покосился на мой живот. Неужто думает, что я беременна? Ха, тогда бы я точно не уволилась, ведь здесь у меня полный соцпакет.

Решив все дела с документами в отделе кадров, спустя час я уже мчалась обратно домой. И через некоторое время, прихватив