Я тебе не враг - Агата Чернышова

Ледовский был таким же. Наверняка. С чего ему быть иным?

При воспоминании о нём, о вчерашней ночи, у меня снова появилась слабость в ногах. Желание не перечить, а делать, что скажут.

И я боялась Ледовского, но не так, как мачеха отца. Я боялась, что однажды, если моё пребывание тут затянется, я стану считать, что мне нравится, когда он рядом.

Вот и сейчас постарается быть холодным и обаятельным одновременно. Или он не старается вовсе, так само у него выходит?

Меня впустили в небольшой уютный зал, где стоял всего один, но довольно большой круглый стол для компании из пяти-восьми человек. И за ним уже сидели двое.

При моём появлении оба повернули головы. На лице Ледовского промелькнуло одобрение, и оно снова сделалось вальяжно-безразличные, будто он был режиссёром, драматургом, точно знающим, чем окончится сегодняшняя сцена. Да и вся пьеса в целом.

А вот Милана не ожидала меня увидеть. Впрочем, как и я её.

Первым желанием было повернуться и уйти. Но я знала: не позволят. И она это знала.

— Проходите, Лиза. Мы вас заждались, — улыбнулся Дмитрий. И я ужаснулась про себя, с какой лёгкостью я назвала его по имени.

Не в постели, не в момент, когда мозг затуманился желанием принадлежать ему без остатка, а вот так, в обычной жизни.

Это «мы» покоробило Милану. Она выглядела загоревшей, отдохнувшей, идеальной спутницей аристократичного бандита, коим и был Ледовский. Они неплохо смотрелись вместе, и мне это не нравилось.

Официант отодвинул мне стул, и я устроилась на месте, рядом с Ледовским. Напротив, по другую его руку, сверлила меня глазами Милана. Я старалась не встречаться с нею взглядом, но подметила, что одета она, как всегда, безупречно: маленькое чёрное платье, яркий макияж, не переходящий границу, за которой кричащая красота превращается в шлюховатость эскортницы.

— Лиза завтра уезжает домой. — произнёс Дмитрий так, будто меня здесь не было.

Я решила помалкивать и не поддаваться на провокации. А они будут, иначе нас обеих сюда не позвали. Ледовский хотел видеть, как мы будем драться за него? Не дождётся!

— Давно пора, — отозвалась Милана. — Соскучились, должно быть, по папе, Елизавета?

— Да, — коротко ответила я, подняв на «Чёрную королеву» глаза.

Ледовский наслаждался выстроенной сценой, я чувствовала кожей, как он за нами наблюдает и не вмешивается.

Подали осьминога с каким-то экзотическим гарниром, вкуса которого я не ощутила. Казалось, жую обычную полбу, а она не жуётся.

— Не нравится, Лиза? — спросил Дмитрий и на этот раз без тени привычной для меня насмешки

— Не нравится, — ответила я, но смотреть в его сторону не стала.

Не дождётся.

Пусть сидит и гадает, что именно мне не нравится. Впрочем, понятно, что всё.

— Закажите что-нибудь другое. Вам приготовят любое блюдо.

— Самолёт до Москвы, пожалуйста, — улыбнулась я и нарушила данное себе слово. Посмотрела ему в лицо.

Кажется. Я помнила каждую чёрточку. Трогала пальцем, целовала, таяла в его руках, и всё это было с какой-то другой Лизой. И Дмитрий был другим: вполне себе осторожным, возможно, я приняла его ласку за нежность. Конечно, с чего ему испытывать ко мне что-либо, кроме отвращения. И желания уничтожить моего отца, причинив страдания мне.

Милана картинно засмеялась, будто я сморозила ужасную глупость, но я не смотрела на неё. Лишь на него.

«Зачем ты меня позвал?» — хотела бы спросить я, если бы оказались наедине.

«Чтобы ты понимала, что не одна у меня, и никогда одной не будешь», — думаю, он ответил бы он.

И что бы я сказала в ответ? Промолчала, вероятнее всего.

Или пожала плечами.

— Это блюдо заказано на завтра.

Я не сразу поняла, о чём он говорит. Ах да, значит, завтра улечу.

— Я бы очень хотел узнать ваше мнение, Лиза.

Я чуть куском осьминога не подавилось. Это он точно мне? Но постаралась придать лицу вежливо-отстраненное выражение.

— Я слушаю, Дмитрий Максимович.

Промокнула рот салфеткой, чтобы скрыть дрожание губ. Буду говорить с ним при «Чёрной королеве» вежливо и почтительно, но не подобострастно.

— Как считаете, что вас скажет отец, зная, что вы выдали его секрет?

Провокация — что ещё ожидать от них обоих! Я выдала секрет? Да я и не знала его, пусть своей Соне предъявляет претензии!

— Я понимаю, что он вас не побьёт, но как думаете, будет сердиться? Или вы любимая папина малышка, которой прощается и не такое?

Я сглотнула вязкую слюну. Папина малышка! Как же! Досадная ошибка молодости, которая теперь требует регулярных вложений. И забот, как бы что ни вышло.

Не со мной. С ним через меня.

Я могла бы ответить: «Не ваше дело». Чушь, это опасно. Мне бы до завтра дотерпеть. Вынесу и этот вечер, не такое пережить пришлось, на ещё одну жизнь хватит.

— Ничего не скажет. Сделает вид, что ничего не произошло. А если мачеха заведёт разговор, придётся ей напомнить о собственной роли в этой истории. Она глупая, но понятливая. Заткнётся.

Я улыбнулась и приподняла брови. В глазах Ледовского мелькнул интерес и что-то такое, от чего мне захотелось домой ещё сильнее. Хорошо, что мы не одни, хорошо, что «Чёрная королева» вернулась.

Сегодня я засну спокойно. И постараюсь обо всём позабыть. Не было ничего. И точка. А с невинностью я рассталась, скажем, в ночном клубе.

С незнакомцем.

И продолжения не последовало.

Если бы Соня узнала правду, она бы скривила свой свисток и сказала, что ничего другого от меня не ожидала. Что я такая же подстилка, как и она, только строю из себя белую кость!

Остальной вечер, а длился он ещё около часа, Ледовский посвятил исключительно своей Милане. Они оба делали вид, что меня не существует.

Как не существовало прислуги, суетящейся вокруг стола, и девочки-распорядителя, на лице которой приклеилась радостная подобострастная улыбка. Все они казались ненастоящими,