Мои - Мария Зайцева

Не зверь, не самодур, не дебил… Вроде.

Но заметил, что, как только расслабляешься и начинаешь к людям нормально относиться, мгновенно что-то происходит, какой-то косяк!

Вот чего, спрашивается, тому же Жеке не хватало?

Хотя, тут вопрос риторический.

Да и вообще, всякие рассуждения о смысле жизни… Заносит меня.

Старею, наверно.

Сонный выносится за дверь, разминувшись с Ванькой, деловито пожавшим ему руку.

Сын садится на крутящееся кресло, начинает на нем кататься по кабинету, запрокинув голову и кружась.

Наблюдаю молча.

С Ванькой только так, он должен созреть для разговора.

А то, что сейчас будет разговор, понятно: не просто же так ему говорил присмотреться к репетиторше. Вот, присмотрелся. Теперь будет делиться результатами присмотра.

— Она мне не понравилась, — выдает он, наконец, тормозя кресло и садясь ровнее в нем.

Смотрит на меня, чуть дергает темными бровями.

Черт, словно в зеркало смотрюсь, на себя, пятнадцатилетнего нахального шкета.

Только сын — еще нахальней. Нет в нем этой моей вечной готовности к рванью глоток.

Наверно, если б не встретил я его, если б остался он с Тамарой, мамашей своей тупой, то было бы.

Слишком уж среда, в которой рос, хреновая была.

А сын — характером в меня. Не прогнулся бы. Прогнул.

Хорошо, что сейчас ему нет нужды бороться за существование. Я за него это сделаю. За него буду рвать. А он — пусть живет. Нахальничает. Бегает за девчонками. Рисует свои странные, но очень крутые графические картины. Их, кстати, Маруся уже даже возила куда-то на выставку, показывала кому-то там серьезному…

Прикольный парень у меня вырос.

И умный.

Мое внутреннее чутье, похоже, тоже перенял.

— Чем? — коротко приглашаю его распространить свое мнение.

Хмурится, неопределенно вертит рукой.

— Она… Ну, такая… Вроде, и ничего не говорит, и все спокойно, но… Блин… — он внезапно подается вперед ставит локти на коленки, потом опять откидывается на спинку кресла, проводит ладонью по волосам, зачесывая их назад.

— Не могу объяснить!

— А ты попробуй, — отвечаю я, — как можешь.

Ванька молчит пару секунд, судя по всему, формируя слова в голове, а затем выдает:

— Она хорошо учит, все по делу, все клево. Но вот вайб от нее… Не учительский.

— Вайб? — новые слова, требуется расшифровка.

— Блин… — закатывает Ванька глаза, — ну это, типа, общее такое поведение, понимаешь? Сочетание взгляда, жестов, мимики и вообще всего!

— Не учительский? А какой? — пытаюсь я уловить смысл.

— Бабский.

О, как.

— То есть?

— То есть, она меня, типа, клеила.

Не показалось, значит, мне, по камере… Интересно…

— Слова? Движения? Что? — набрасываю я варианты, чтоб понять, точно ли у нас с Ванькой созвучны ощущения.

— Не-е-е… — тянет Ванька, — тоньше… Ну, когда ты просто чувствуешь, что она тобой интересуется на таком, бабском уровне…

— А ты такое различаешь? — прищуриваюсь я заинтересовано.

— Пф-ф-ф… — немного высокомерно фыркает Ванька, — а то!

Так… Новости.

А я ведь с ним даже не разговаривал ни о чем таком. Черт. А пора бы! Я в его возрасте…

Тут же в голову приходят воспоминания, что я сам творил с девчонками в возрасте Ваньки. Многое творил. Да, черт! Все! Все уже творил!

А мой сын в этом плане как?

Судя по всему, тоже в меня, раз такие тонкости различает!

А я как-то этот момент упустил…

Хотя, с другой стороны, когда ему? Школа, уроки, дополнительные, спорт, соревнования. Вот, репетиторы теперь еще…

Тут времени для спокойного вздоха нет!

Да?

Или нет?

Это мне еще на сына дополнительно информацию запрашивать у Сонного?

Чем он там в школе занимается? На этих дополнительных? С девчонками? А то будет нам с Аней сюрприз…

И, кстати, что сама Аня по этому поводу думает?

— У тебя есть девушка? — спрашиваю я прежде, чем успеваю додумать мысль.

И Ванька чуть краснеет, полностью подтверждая мою теорию о том, что разговор по душам назрел.

— Нет, — отворачивается он.

— А была? — давлю я, хотя понимаю, не время сейчас. И как-то мы перескочили с бабского вайба на более серьезные темы…

— А это имеет отношение к вопросу? — огрызается Ванька.

И я тут же даю заднюю, хотя очень хочется по привычке додавить ситуацию до нужного мне результата.

Был бы кто чужой, так бы и сделал. Но это Ванька.

— Хорошо, — киваю я, — ты прав. Вернемся к репетиторше. Как там ее?

— Анастасия, — Ванька, осознав, что в душу к нему никто лезть не планирует, успокаивается, усмехается, — говорила, что ее можно звать Настя.

Киваю.

Настя, значит…

— И как ты оцениваешь причины, по которым она так делала?

— М-м-м-м… Ну, тему, что я — красавчик, перед которым она тупо не устояла, отметаем, я так понимаю? — ухмыляется он.

Щурюсь, не скрывая веселья.

Он, конечно, красавчик. Но вообще не дурак.

— Значит, варианта два, — продолжает Ванька, — либо она хочет с меня что-то поиметь, потому что я — твой сын, хотя это странно, у тебя, как бы, репутация… Любая нормальная тетка сто раз подумает, прежде чем…

— Да, — говорю я, — хотя, отметать вариант чисто бабской дурости не стоит.

— Ну тогда ей логичней к тебе подкатывать, — усмехается Ванька, — ты не женатый, вполне себе ничего…

Чуть задираю бровь.

Вот щенок наглый…

— Или она подкатывала? — осекается Ванька.

— Не знаю, — отвечаю я, — как ты говоришь, вайб…

— Знаешь… — он снова отталкивается ногами от пола и крутится в кресле, задрав голову к потолку, — хорошо бы, если б это был именно этот вариант…

И я молчу, соглашаясь.

Да, лучше бы этот, чем тот, в котором ей что-то надо от меня и моих близких…

Глава 25

Полномасштабная проверка, длящаяся уже целую неделю, ничего не дает.

Нет ясности, кто заказывал слив Жеке, нет понимания, с какой стороны ждать проблем, нет конкретики по странной репетиторше. И, что самое хреновое, нет информации, почему плакала Аня!

Последнее особенно сильно бесит, и я не могу сдерживать эмоции, прущие наружу.

Естественно, народ чувствует, что я серьезно не в себе, а потому по стенам жмется и в офисах моих, и на производстве, и в клубе даже.

На спарринг никто не выходит, дураков нет. Единственный совершеннейший отмор, кто мог со мной выйти — Каз, с момента приезда ни разу еще в клубе не был, так что даже на нем не получается оторваться.

Хожу злой и заведенный беспредельно, много курю и мало бываю дома.

Аня, с того дня, когда сбежала от меня,