Клятва похоти и ярости - Лорен П. Ловелл

она устроила пожар и вырубила Ника. — Как, черт возьми, этой крошечной девчонке удалось справиться с таким крупным парнем, как Ник? Так же, как она ранила меня? Эта мысль была подобна взрыву гранаты с выдернутой чекой. Если бы она прикоснулась к другому мужчине, никакие мольбы не спасли бы ее от меня. А если бы Ник прикоснулся к ней… он был бы мертв.

Я встал и схватил куртку.

— Уже еду. Не оставляй ее без присмотра, пока я не приеду. — Из всех избалованных сорванцов в мире…

К тому времени, как я добрался домой, был уже второй час ночи, и моя ярость была ощутимой, перед глазами все покраснело. Филипп стоял у двери моей квартиры с серьезным лицом и напряженными плечами.

— Она внутри.

— Где Ник?

— Отправил его домой. Она сломала ему нос.

Я тяжело вздохнул, стараясь сохранить спокойствие, которого у меня совершенно не было.

— Рассказывай.

— Сработала пожарная сигнализация. Когда Ник увидел, что из-под двери валит дым, он бросился внутрь, и она ударила его по лицу барным стулом.

Конечно, она это сделала. Мои плечи слегка расслабились, когда я понял, что она не приблизилась к нему.

— Она украла его пистолет, но, думаю, она не знает, как им пользоваться. — Она могла застрелиться, черт возьми.

— Ты можешь идти.

Он ушел, а я открыл дверь в квартиру. До меня сразу донесся запах дыма. Дверца духовки была открыта, пена и вода стекали на залитый водой деревянный пол. Все вокруг духовки было черным от дыма и сажи, и я знал, что все это придется заменить. Я вышел из себя и открыл ту часть себя, которую она действительно не хотела бы видеть. Когда я вошел в ее комнату, Эмилия сидела на краю кровати и ждала меня. Ее взгляд встретился с моим, она нервно прикусила нижнюю губу. По крайней мере, у нее хватило ума бояться меня.

— Скажи мне, Эмилия, ты хочешь умереть?

Потому что она вполне могла это сделать, если бы сбежала. Серхио ясно дал понять, что без колебаний пустил бы ей пулю в лоб.

Она вскочила на ноги, расправляя плечи для борьбы.

— Ты мне угрожаешь?

Черт. Из-за этого пожара мне захотелось отшлепать ее по заднице, пока она не поймет, когда именно нужно прикусить свой чертов язык.

— Потому что я не собираюсь просто мириться с тем, что я твоя пленница и подчиняюсь тебе, как домашнее животное.

Тонкая, оборванная струна моего терпения лопнула, и та часть меня, которую я держал на привязи, немного ослабла. Схватив ее за горло, я прижал ее к стене с телевизором, отчего тот замерцал. Эти розовые губы приоткрылись в прерывистом вздохе, и ее пульс забился под моими пальцами, как крылья колибри.

— О, но прямо сейчас ты именно такая, милая. Животное, которое находится в безопасности, потому что сейчас ты нужна мне именно такой. — Мое бедро прижалось к ее бедру, и весь вес моего тела придавил ее крошечную фигурку. — Или ты бы предпочла, чтобы мы расторгли наше соглашение, и ты вернулась к своей семье? — Я улыбнулся, когда она напряглась. — Ах, вот оно что. Этот страх говорит мне о том, что ты не совсем безрассудна. — Но это не страх передо мной.

Она боялась Серхио Донато больше, чем меня, и если бы на ее месте был кто-то другой, это было бы серьезной ошибкой в суждениях.

— Пошел ты. — Она уперлась ладонью мне в грудь и впилась ногтями в основание моего горла. Да, сопротивляйся мне, милая Эмилия. — Я не буду извиняться за то, что хотела освободиться от тебя и от них.

— Ты подожгла мою гребаную квартиру. Снова.

Она смотрела на меня с ненавистью и непреклонной волей, и мой член прижался к ширинке. Мне было насрать, чувствовала ли она это. Наклонившись, я прикусил мочку ее уха, теряя над собой контроль, и в ответ у нее перехватило дыхание.

— Осторожнее, крошка. Можно подумать, что тебе нравится моя ярость.

Она вызывающе вздернула подбородок.

— Или, может быть, это просто проблемы с отцом.

Ее ладонь коснулась моей щеки с громким хлопком, от которого вся кровь прилила к моему члену. Когда в последний раз женщина была достаточно смелой, чтобы ударить меня? Никогда. Это всегда было подчинение и стремление угодить. Тем не менее, это был третий раз, когда она ударила меня меньше чем за неделю. Я начал привыкать к ее характеру.

Моя рука переместилась, и я приподнял ее на цыпочки, перекрывая ей доступ воздуха, когда я приблизил ее губы к своим. Всего лишь легкое касание, но этого хватило, чтобы я подавил стон.

— Я мог бы убить тебя и избавить себя от многих хлопот.

— Но ты этого не сделаешь, — выдавила она.

— Ты думаешь, ты мне нужна?

— Нет. — Ее губы ласкали мои, когда она говорила, и, черт возьми, мне захотелось поцеловать ее, просто чтобы узнать, есть ли у нее вкус невинности и солнечного света. — Думаю, ты хочешь меня.

Я убрал волосы с ее лица.

— И ты думаешь, это спасет тебя?

— Ты не причинишь мне вреда, — выдохнула она.

Я провел пальцем по ее нижней губе, и в ответ на это ее дрожащее дыхание коснулось кончика моего пальца.

— Такая невинная. Наивная. — Желание доминировать над ней было подобно дьяволу на моем плече. — Так чертовски обнадеживающая.

— Что ты собираешься делать? — Она понятия не имела, что эти произнесенные шепотом слова, полные трепета, только раззадорили зверя, который стремился уничтожить ее.

— Я собираюсь наказать тебя, принцесса. — Мне не должно было ничего в этом нравиться, но мое сердце бешено колотилось в предвкушении, а член болезненно пульсировал.

— Ты меня не пугаешь, Джованни. — И это был огонь, кислинка, пробивающаяся сквозь сладость в таком пьянящем сочетании. Однако она не смогла скрыть дрожь в голосе. Храбрая, глупая и такая совершенная.

— И в этом твоя ошибка.

Глава 11

Эмилия

Джованни Гуэрра был похож на бесценную картину маслом, написанную идеальными мазками, но если стереть первый слой краски, под ним окажется другое изображение — из крови и теней. Вот что я видела сейчас, то же самое я видела в ту ночь, когда он нашел меня. Эта его сторона была столь же пугающей, сколь и интригующей. Это был человек, которого боялась моя семья, зверь, от которого я хотела убежать и приручить. И каждый дюйм его тела прижимался ко мне, его пальцы перекрывали мне доступ воздуха, горячее дыхание касалось моих губ, как сладкий яд, умоляя попробовать его на