Улыбочку! - Омер Барак

– Когда вы приехали, ваша дочь уже не дышала, – произнес врач, глядя в пол. – Мы ничего не могли сделать.

Ну как, спрашивается, можно отреагировать на сообщение, что дочери, о которой ты мечтал восемь месяцев и которая должна была стать твоей навсегда, больше нет, а ты даже не понял, когда это случилось? Можно вопить, лягаться, сердиться, можно упасть на колени и выплакать всю душу, но чаще всего в этом случае мозг просто отказывается соображать.

Стоя с кипой бланков в одной руке и черной ручкой в другой, я был не в состоянии ни о чем думать и тщетно пытался понять, как можно продолжать жить, когда тебе вот так, с британской лаконичностью, сообщили, что твоя дочь мертва.

– Вам больше не нужно их заполнять, – произнес врач, осторожно забрав у меня бланки. – Это уже… не срочно.

Я тщетно пытался сообразить, что можно сказать или сделать, но, увы, так и не сообразил. И до сих пор, спустя одиннадцать месяцев и две недели после того, как это случилось, я так и не сдвинулся с места в этом вопросе.

– Это иногда случается. Гораздо чаще, чем принято думать, – произнес врач, засунув руки в карманы халата. – Но если это вас утешит, могу сказать, что они еще ничего не чувствуют…

Слишком много слов. Слишком много информации. Слишком много случившегося за один день. Я понимал произнесенные им слова, но до сознания они не доходили. В течение восьми месяцев Яара была беременна, а до того мы четыре ужасных года ждали момента, когда это наконец случится. Вместе ходили на проверки. Нам говорили, что надо успокоиться, что с плодом все в порядке, что у нас будет девочка.

– Вы хотите с ней сфотографироваться? – вдруг спросил врач, и когда я недоуменно посмотрел на него, думая, что ослышался или что он имел в виду нечто совсем другое, указал на торчащий из сумки фотоаппарат. – Некоторые специально просят. На память, говорят.

Что я мог ему ответить? Хочу ли я, чтобы он запечатлел меня с моей умершей дочерью?

– Это ведь «Лейка», верно? Всегда мечтал иметь такую. Классика!

Я продолжал молчать. Что можно сказать врачу, интересующемуся маркой фотоаппарата через секунду после того, как он сообщил тебе, что твоя дочь мертва?

– Не переживайте. Большинство не хочет видеть, а тем более фотографировать, но нас обязывают спрашивать, потому что некоторым это необходимо. У нас даже волонтеры есть для подобных случаев. Я бы лично вам не советовал, но некоторые хотят.

И хоть в тот момент я никак не мог представить себе подобную ситуацию («Ну-ка, кто тут живой, улыбочку!»), ни о чем я так не сожалею, чем о сказанных тогда словах: «Спасибо, не надо».

Яара лежала без сознания, и я был единственным, кому можно было зайти в комнату и увидеть нашу дочь.

Ведь она заслуживала хотя бы того, чтобы прежде, чем ее положат в черный мешок, кто-нибудь обнял бы ее и прошептал: «Я люблю тебя, девочка моя».

Пусть даже один только раз.

Первый и последний.

И вот в тот единственный раз, когда мне представилась возможность быть ее отцом, я отказался.

В тот единственный раз, когда я мог доказать, что она все-таки была, пусть даже на мгновение, я ответил «нет».

И все, что я смог сказать, было лишь: «Спасибо, не надо».

Может быть, именно поэтому Яара и ушла от меня.

Может быть, именно поэтому она выходит замуж за другого.

И может быть – и вот это уже самое страшное – она права.

– Ш-ш-ш, – попыталась успокоить меня окончательно запутавшаяся Лираз, словно я был маленьким ребенком. Не зная, что предпринять – помочь мне встать, обнять или лучше вовсе не прикасаться, – она в конце концов просто погладила меня по голове. – Прошу прощения, я…

Но ее слова утонули в моих слезах. Я так горевал о том, что могло и должно было случиться в прошлом, что был не в силах существовать в настоящем, не в силах свыкнуться с мыслью о том, что моя дочь мертва, а жизнь продолжается, и никто даже не заметил ее отсутствия.

И единственная причина, по которой я хочу вернуться к Яаре, состоит в том, что я больше не могу горевать один, я хочу, чтобы она горевала вместе со мной.

– Дорогие гости, – донеслось вдруг из динамиков. – Мы встали на якорь в порту Лимассола. Ресторан откроется через десять минут, а в восемь начнутся соревнования по «Дженге». Сойти на причал будет можно через два часа. Следующее объявление…

– Я просто умираю, – протянула мне руку Лираз, помогая подняться. – Ты, случаем, не голоден?

Покачав головой, я высморкался и встал на ноги.

– Ты хоть раз поел за все это время?

– Нет, Лираз, но я не го… – ответил я, помогая ей подняться, и вдруг замер. – Он сказал «ресторан».

– Что?

– Вы ведь говорили, что на корабле их семь.

– Да. Но утром при заходе в порт открывается лишь самый большой.

– Значит, все пассажиры будут сейчас там?

– Не обязательно, ведь многие пойдут на «Дженгу».

Это не важно, Лираз. Яара не интересуется «Дженгой».

Зато она пьет кофе по утрам. Обязательно.

Без него она просто не может проснуться.

Уж я-то знаю. Я готовил его ей в течение пятнадцати лет.

И прекрасно знаю, что случится, если она его не выпьет.

И если на всем корабле есть лишь одно место, где его можно выпить, она пойдет туда. Непременно.

Итак, я знаю, где ее искать.

А когда я ее найду, мне уже не надо будет горевать о ней.

– Тебе помощь нужна? – устало спросила Лираз.

– Сам справлюсь, – ответил я, поправляя костыли.

– Так я и думала.

– Перестаньте за мной следить, – сердито бросил я, безуспешно пытаясь ускорить шаг.

– Йони! – остановилась вдруг Лираз.

– Что?! – спросил я, продолжая идти вперед так быстро, как только мог.

– Разве нормальная семья может поехать в круиз после того, как их сын…

Я тоже остановился.

Обернулся.

Проглотил слюну.

Посмотрел себе под ноги.

Высморкался.

И, несмотря на разделяющее нас расстояние, я прямо слышал, как шуршат в ее голове последние кусочки пазла, вставая на свои места.

– Идиот! – Подойдя вплотную, она взяла меня за подбородок, подняла мою голову и посмотрела прямо в глаза, обдав густым запахом виноградной жвачки. – Так, значит, они ничего не знают?

14

– Вам не удастся меня остановить, – заявил я, положив обе руки на стол, который выбрал в качестве наблюдательного пункта. Отсюда просматривался почти весь зал и два из трех входов. Когда Яара