Заложница - Элисон Эймс

Это был риск. Возможно, он позволит маячку уничтожить и ее. Но она полагала, что этого не произойдет.

Ярость окрасила его лицо в цвет пыли Драгаша.

— Ты будешь страдать, невеста. — Личина исчезла. Злобный монстр в полной мере проявил себя, уставившись на нее и вздымая грудь. — Ты пожалеешь о том, что когда-либо пыталась противостоять мне.

— Хочешь меня, приди и возьми.

Он резко поднялся на ноги, стиснув челюсти от шока, который быстро сменился яростью.

— Я… Ты… — прошипел он.

Было очень приятно наблюдать, как Холлисворт теряет контроль над собой. Он испытал на себе, каково это — чувствовать себя бессильным.

Еще одна темная часть ее души посветлела. Растущий в груди жар вдруг стал менее болезненным, чем за мгновение до этого.

— Они не смогут цепляться за тебя вечно, — огрызнулся он. — Скоро наступит время работы, и жжение маячка не позволит сопротивляться. Скоро вы станете уязвимы.

— Как только мы услышим приближение твоих дроидов, я снова буду на страже их безопасности.

— Думаешь, спасая их, ты что-то изменила? — громыхнул ее муж. — Ты лишь продлила их и свои страдания.

— Хочешь наказать меня? — огрызнулась Ева. — Единственный способ это сделать — отозвать своих дроидов и оставить этих людей в живых. Иначе тебе придется отскребать то, что останется от меня, со стен. И никогда не узнаешь, смог бы ты меня приручить, или, в конце концов, я оказалась бы настоящей победительницей.

Рука Холлисворта рассекла воздух.

Гудение прекратилось.

Валдус хмыкнул. Пробормотал проклятие. Она осталась на месте, плотно прижавшись к его телу.

— Ты еще пожалеешь, что решила дерзить мне, Арианна, — голос ее мужа стал до жути спокойным. — Я обещаю тебе это.

— Меня зовут Ева. И единственное, о чем я жалею, так это о том, что не сделала этого раньше. — Она обнажила зубы. — У меня тоже есть обещание. Мы с этими людьми сотрем тебя с лица земли, как паразита, которым ты являешься.

Сверкнув глазами, ее муж окинул взглядом ряды дрожащих заключенных, пытающихся скрыться за скалистыми стенами.

— Да будет вам известно, что любой заключенный, который сможет оторвать эту женщину от мужчины, находящегося рядом с ней, настолько, что мои дроны смогут убить его, получит полное помилование — при условии, что она будет доставлена ко мне нетронутой. — Его пронзительный взгляд вернулся к ней. — Наслаждайся своей краткосрочной победой, невеста. — Его одеяние развевалось, когда он широко раскинул руки. — Потому что скоро ты станешь моей и тогда будешь помнить только то, какого проигрывать.

Он исчез, и его образ погас так же быстро, как и появился.

Жуткая тишина заполнила пространство, дроны беззвучно мигали над головой, словно ожидая своего шанса.

Сердце заколотилось, и Ева оторвала щеку от груди похитителя: нахлынувшие эмоции не давали сосредоточиться.

Она сделала это.

Сопротивлялась. Сделала выбор. Взяла себя в руки.

Но какой ценой?

Холлисворт был разъярен как никогда и собирался прийти за ними всеми. В теле Евы все еще оставались обе его ужасные игрушки, и у нее нет никакого конкретного плана, как пережить то, что произойдет дальше. Жар нарастал и скоро станет слишком сильным, чтобы его игнорировать. И за это время мишень на ее спине только увеличится.

— Ты… спасла нас. — Грубый голос мужчины рядом с ней, в котором все еще чувствовался отпечаток недавних пыток, заставил ее перевести взгляд на него.

Удивление и благоговение, которые она там обнаружила, свели ее колебания в одну четкую точку.

Прижав связанные руки к его груди, она резко встала и зашипела.

— Еще раз используешь меня как приманку или щит без моего разрешения, и я сама найду способ убить тебя.

Его глаза снова заледенели.

Глава 19

— Опусти меня на землю. — Ева ударилась о крепкую спину своего похитителя, когда он побежал, а ее тело обмякло на его плече.

Его хватка только усилилась, а шаги стали шире по каменному полу.

— Сейчас не время.

Еще одно тело метнулось к ней, но рикошетом отлетело назад, ударившись о стену людей, стоявших между ней и ордой.

Через мгновение после того, как ее муж отключил связь, волна заключенных хлынула вперед, подстегиваемая предложением о помиловании. Ее едва успели схватить — но кулак Валдуса отправил в полет последнего нападавшего.

Он перекинул ее через плечо и бросился бежать, а его люди столпились вокруг, создавая заслон.

— Вперед, вперед, вперед! — Крик Райкера привлек ее внимание: размахивая топором, он повел ее похитителя и остальных товарищей в узкий коридор. Выражение его лица выглядело почти ликующим, когда набегающая толпа приблизилась и была отброшена назад.

Ева могла ненавидеть каждого из команды Валдуса, но никак не притвориться, что не впечатлена их командной работой.

Ее макушка коснулась потолка, а затем мир снова перевернулся. Ева встала на ноги, руки похитителя поддерживали ее.

— Дроиды не смогут проследить за нами здесь, но у людей получится. — Он еще больше нахмурился, а пятна крови на виске придали ему еще более дикий вид. — Если хочешь жить, беги.

Склонив голову, она нахмурилась в ответ.

— Я не дура. И не собираюсь оставаться здесь. И если ты больше не будешь ко мне прикасаться, буду в порядке. — Жар было достаточно сложно скрыть, не прижимаясь к нему, и меньше всего ей хотелось, чтобы он это заметил. Ева жестом попросила его показывать дорогу. — Кстати, спасибо за спасение вашей жизни и жизни ваших людей.

Раздалось низкое рычание. Со стороны его людей, если она не ошибается, тоже послышалось несколько смешков. А потом раздался лишь стук сапог, ее потянули за веревку, и они помчались вместе с группой, миновали несколько поворотов, обгоняя преследователей, а неистовые крики у нее за спиной становились все слабее и слабее. Связанные руки пульсировали в такт с ее клитором.

— Бойцы, — внезапный окрик похитителя заставил ее подпрыгнуть, — половина берет правое ответвление и направляется к шахтам. Постоянно расходитесь в стороны. Остальные пойдут налево и тоже разделятся. Чем меньше людей будет знать о том, куда она ушла, тем лучше. Мы встретимся на обычном месте.

Не говоря больше ни слова, они разделились на следующем повороте, как и было приказано.

На следующем разветвлении их стало значительно меньше.

Единственный звук, нарушающий жуткую тишину, — цоканье сапог и неровное дыхание.

Это давало особенно много времени на размышления.

В каждой тени ей мерещился ее муж. Никак не получалось избавиться от ощущения его рук на ее плоти, как он прижимал ее к себе — все было настолько реальным, что по ее телу побежали мурашки. Старые шрамы запульсировали, как будто только недавно