Эй ты, из триста седьмой! - Джулиан Хитч

Он усаживается напротив неё. Она поднимает на него взгляд. Так они и сидят — в тишине и серебристом свете луны, глядя в глаза друг друга. И Женя уже не сомневается — она пропала навсегда

Глава 17

Опомнившись первой, Женя отводит взгляд — её бросает в жар, а руки чуть дрожат. Но, не желая показывать волнения, она берётся за аптечку. Медленно, чтобы успокоиться, достаёт вату, перекись, спиртовые салфетки и бинты. Аккуратно раскладывает на столе. Оторвав кусок ваты, щедро смачивает её перекисью. Вновь оборачивается к Тени, ловя на себе его немного насмешливый взгляд. Похоже небольшая передышка пошла ему на пользу — он выглядит намного спокойнее. Она мягко касается его сжатых пальцев, молчаливо прося открыть раненую ладонь.

— Ты проходила курсы первой помощи? — скептически тянет он.

Женя шутливо бьёт его в плечо здоровой руки, сводя брови к переносице. Старается казаться нахмуренной, но с трудом сдерживает улыбку. Почти лаская снова проводит вдоль сжатых пальцев, нежно очерчивая каждую костяшку.

— Ладно-ладно! Сдаюсь.

Тень открывает ладонь, давая ей доступ к ране. Женю не пугает вид крови, но она резко выдыхает, а в глазах даже начинает щипать, стоит представить, что ему больно. Пусть Тень и не показывает это.

Поудобнее перехватив вату, смоченную перекисью, Женя сосредотачивается на ране. Та представляет собой довольно глубокий порез. Кровь вокруг него уже успела подсохнуть, но из-за того, что Тень пошевелил пальцами, выделяется свежая. Женя осторожно, стараясь причинять как можно меньше боли, прикладывает к краю пореза вату. Раздаётся еле слышное шипение. Снова смочив вату перекисью, Женя продолжает обрабатывать рану — постепенно кровотечение останавливается. Она поднимает взгляд на лицо Тени, который всё это время не издал ни звука. Оказывается, он смотрит в окно. Но, словно ощутив её внимание, поворачивается к ней и… улыбается. Женя замирает — в его улыбке нет привычной насмешки, он как будто пытается поддержать её, хотя это ему сейчас больно и неприятно. Она улыбается ему в ответ и тянется за спиртовой салфеткой. Аккуратно обрабатывая ладонь, наконец решается задать вопрос, которые не даёт покоя:

— Что всё-таки случилось? Я спрашиваю не как любопытная студентка, а твой… друг.

Она запинается, потому что это «друг» произносится с трудом. Врать она не умеет, да и не желает — только не Тени… не Глебу. Она хочет быть для него совсем не другом. На этот раз Женя совсем не готова оставаться где-то там — на периферии, не готова упустить своё возможное счастье. Но сама не знает как иначе обозначить их отношения, чтобы не выглядеть в его глазах самонадеянной или, наоборот, жалкой. Она чётко понимает, что Тень не назовёт её своей девушкой через паку дней знакомства.

— Друг?.. Знаешь, а мне интересно, для кого ты больше подруга — для меня или других твоих друзей? Потому что сторону придётся выбрать. Нельзя быть и тут, и там. За двумя зайцами погонишься…

Женя вздрагивает, потому что последняя фраза — одна из любимых поговорок бабушки. Порой та произносила её, задумчиво глядя вдаль — в своё прошлое, в котором у неё видимо остались свои «зайцы». Женя пыталась разузнать, что бабушка имела в виду, но та лишь улыбалась и говорила, что смысл простой — не нужно бояться принимать решения. Женя прогоняет воспоминания, которые нахлынули так не вовремя. Она не хочет делать выбора, может, потому что уже его сделала, а может, потому что хочет поступить правильно и не сожалеть о сделанном. Стараясь, чтобы её голос прозвучал как можно спокойнее, произносит:

— Я хочу услышать твою версию, Глеб. Понимаешь? Я никого не выбираю.

— Конкретно сейчас? Конечно, нет.

Тень не убирает ладонь, но рука еле заметно дёргается. Женя не может знать точно, но чувствует — её слова его обидели. Но это не расстраивает, скорее наоборот — она важна для него. И это воодушевляет, в груди становится теплее. Она прячет улыбку: ей приятно, что всё чаще рядом с нею находится не Тень, а Глеб, так или иначе открывающий ей свои эмоции.

— Я зашёл в комнату к твоим друзьям, они и были зачинщиками беспредела. Один из парней не особенно вдохновился тем, что я так рано вернулся в корпус. Мы повздорили. — Женя испуганно выдыхает, Глеб осекается, а затем добавляет: — Я никого не трогал, всё в порядке. Хотя кулаки так и чесались — не скрою. Но всё же я предпочитаю решать проблемы с помощью слов. Драка — это самое последнее дело. Ну а с рукой вышло случайно. Сам по неосторожности разбил окно, сам порезался — винить в этом некого.

Женя опускает взгляд на рану, стирая последние следы крови вокруг неё. Поддавшись неожиданному порыву, она склоняется и дует на его ладонь.

— Что ты делаешь? — В голосе Глеба звучат удивление и… что-то ещё, чему Женя не может дать определения.

— Так быстрее заживёт, — улыбается она. — Мне бабушка говорила, она всегда так делала.

Взяв бинт, Женя аккуратно закрывает рану. Глеб упирается локтем в колено, держа руку так, чтобы ей было удобнее. Женя раскручивает бинт, и с каждым оборотом сердце бьётся всё быстрее. Потому что Глеб больше не отворачивается — смотрит на неё, не сводя взгляда. Приходится собраться с силами, чтобы не потерять концентрацию и закончить с раной. Женя собирается убрать бинт обратно в аптечку, но Глеб не даёт этого сделать.

— Ты очень красивая, Женя.

Он касается её лица здоровой рукой. На пальцах кое-где виднеются пятка крови, но Жене плевать, потому что Глеб проводит вдоль скулы лёгкими ласкающими движениями. Прикосновения почти невесомы, но Женя остро чувствует каждое — хочется закрыть глаза и раствориться в этом мгновении. Но она наоборот следит за Глебом широко открытыми глазами, словно заворожённая наблюдая, как медленно он наклоняется к ней, наконец, целуя.

Она теряется лишь на секунду, почти сразу отвечая на поцелуй. От захлёстывающих эмоций трудно дышать, а от мысли, что на этот раз именно он первым целует её хочется взлететь. И Женя не сразу понимает, что на мгновение её желание сбывается, потому что Глеб подхватывает её на руки и она зависает в воздухе, прежде чем очутиться сидящей на столе. Положив ладони ей на колени, он разводит её бёдра в стороны, вставая