За пеленой дождя - Анна Карлссон

Ирка замолчала. Она, бедная, даже побледнела, представив, как все могло для меня ужасно закончиться. Зря я ей это рассказала, не подозревая о чрезмерной впечатлительности. Вскоре она забыла о грустном, слушая мой рассказ об электромагнитном выпрямителе импульсов.

Она хохотала, что чуть не подавилась успевшим остыть пельменем.

— Это полная чепуха, можешь мне поверить. Как они с помощью дурацкой машины могут вернуть любовь или улучшить материальное положение?

Я доказывала ей обратное:

— Не знаю, как там у них что работает. Однако Женечка мне позвонил и ты одолжила денег, чем скрасила драматичность моего положения. Вот и думай теперь, работает эта хрень или нет.

Ирка почесала голову и загрустила. Крыть было нечем. Она засобиралась домой. Я задала вопрос, который волновал меня сейчас больше всего.

— Как ты думаешь, а если Женечка не прекратит навещать эту Галину? Что мне тогда делать?

— Прекратит! — уверенно заявила Ирка. — Дура эта Галина. Сидела бы тихо, не высовывалась, так он бы до конца своих дней к ней таскался. Теперь, когда она себя рассекретила, туда он больше не ходок. А тебе, подруга, советую, разводись ты с этим нарциссом как можно скорее.

— Как ты можешь так говорить! Для него это было хорошим уроком, и больше он так делать не будет, — настроение мое стремительно падало.

— «Он так больше не будет», — передразнила меня Ирка, специально коверкая слова. — Ты как в детском саду. Он такой и делать так будет всегда, запомни. Кобель и нарцисс, правда, красивый… Разводись, как подруге советую.

— Пусть он даже где-то там и гульнет, но возвращается все равно ко мне, — почти прокричала я, боясь даже представить, что подобное может повториться. — Для него эти девицы — только мимолетное развлечение, а я — его законная жена, и он всегда будет возвращаться ко мне.

— Дура, а не законная жена, — разозлилась Ирка и отправилась домой.

Наверное, на ее месте я бы тоже разозлилась. Она очень за меня переживала. Мне повезло не только с мужем, но и с подругой.

* * *

Ночью, ворочаясь в постели без сна, я размышляла над тем, как сохранить семью. Уже под утро мне в голову пришла гениальная идея. Почему бы не поговорить с Жениной мамой. Она женщина умная и наверняка посоветует что-то полезное. К тому же ей, как матери, наверняка небезразлична судьба семьи сына. Возможно, она сумеет подобрать подходящие слова, которые найдут отклик в его душе. Так часто бывает, что к жене мужчина прислушивается куда реже, нежели к советам собственной мамочки.

Зная, что Амалия Модестовна просыпается не раньше девяти, а потом еще час занимается важными для нее делами, я позвонила ровно в десять. Узнав, что я имею желание явиться к ним домой для разговора, она несколько замялась. Я поняла, что предложение ее совершенно не обрадовало. Чувствовала, как подбирает нужные слова, чтобы отказать в аудиенции. Медлить я не стала, сообщив, что разговор касается ее сына, и она вынуждена была согласиться. Мне назначили время в половине двенадцатого, заранее предупредив, что на разговор отводится не больше часа. Я знала, что в половине первого семья мужа обедает. Остаться на обед меня никто не думал приглашать. Может, в этом нет ничего особенного. Возможно, не только у меня пустой холодильник. Хотя румянощекость Аркадия Аркадьевича свидетельствовала скорее об усиленном и сбалансированном питании.

Амалия Модестовна встретила меня в длинном парчовом халате, расшитом золотыми птицами и цветами. Именно так представляла я себе помещиц в романах девятнадцатого века. Лицо ее блестело от густо нанесенного на него крема, и свекровь то и дело похлопывала себя по щекам и подбородку, добиваясь максимального впитывания.

— Вот видите, милая, приходится предстать перед вами в не совсем подходящем виде. Но что поделаешь, коль у вас дело, не терпящее отлагательств. Проходите в кухню, угощу вас кофе.

— Муся, кто пришел? — прокричал Аркадий Аркадьевич из другой комнаты.

— Никто, — тут же ответила жена. — И не надо так кричать, твое горло еще не совсем здорово.

Мне она пояснила, что муж хворает и, вообще, в семейные разговоры его лучше не посвящать. Я, напротив, совсем не возражала, если бы Аркадий Аркадьевич принял в нашем разговоре самое активное участие. Возможно, он смог бы послужить примером для сына в деле сохранения и укрепления семье. Как-никак с женой они прожили вместе больше сорока лет.

Шелестя полами халата и источая нежный запах духов, Амалия Модестовна проплыла на кухню. Я поплелась за ней. Мне было интересно, откуда берутся в наше время такие высококультурные люди. Лично я, если бы не нужно было выходить из дома, провела бы весь день в удобном плюшевом спортивном костюме. А что, ничего не жмет, движений не стесняет, тепло — красота! И с косметикой я не очень-то дружна. Реснички там накрасить, нос припудрить, чтобы не блестел. Вот, пожалуй, и все. А тут тебе парча, утренний крем, духи, райские птицы, так еще и отчество Модестовна. Ну, где в наше время можно получить такое отчество? Все поголовно Сергеевны да Андреевны.

Налив в крохотные, с наперсток, чашечки кофе из латунной турки, хозяйка дома уселась на стул, приготовившись слушать. Беззвучно сделав глоток, она поставила чашечку в маленькое блюдце. Я тоже сделала глоток. Показалось, что звук моего сербанья эхом прокатился по квартире. Я покраснела.

— Итак, милая, что вас к нам привело в такую рань?

Я бы не назвала время, близкое к полудню, ранним, но каждый волен иметь свое представление об утреннем времени. Теперь я сидела, не зная, с чего начать разговор. Вот ведь дура, не могла дома как следует подготовиться. Видела, как Амалия Модестовна в нетерпении постукивает пальчиком по мраморной столешнице.

— Понимаете, — выдавила, наконец, из себя, — ваш сын…

И тут же запнулась. Выглядело все так, словно школьная училка пришла жаловаться родителям своего ученика на его плохое поведение. А ученику как-никак скоро сорок. Нет, нужны другие слова. Но их, как назло, мой мозг отказывался подсказать.

— У нас с Женей произошел конфликт, — родилась, наконец, законченная фраза. Пусть из нее было мало, что понятно, но хотя бы имелся какой-то смысл.

— У всех бывают конфликты, из этого и состоит жизнь, — изрекла Амалия Модестовна жизненную аксиому.

— Да, конечно, я понимаю, только конфликты бывают разные. Я очень люблю вашего сына и хочу сохранить семью, но не знаю, как это возможно после некоторых событий. Недавно я узнала, что параллельно со мной Женя встречался с еще одной женщиной, — я выдохнула, посчитав, что рассказала