Имперский маг II - Сим Симович

Освобождённые рабы смотрели на происходящее с недоумением и благодарностью. Особенно выделялся среди них молодой эльф с благородным лицом и длинными серебристыми волосами.

— Спасибо, — сказал он на общем языке, подходя к Ольфарии. — Меня зовут Эльронд Звёздный Свет. Я представитель лесного народа.

— Ольфария, — представилась она. — А это Гиперион. Мы путешественники.

— Путешественники, которые в одиночку разгромили банду работорговцев? — в голосе эльфа звучало восхищение. — Вы не обычные странники.

— Это долгая история, — уклончиво ответила Ольфария. — А что ты скажешь об этом графе Вальденке?

— Мерзавец и работорговец, — без колебаний ответил Эльронд. — Его люди разорили наше поселение месяц назад. Убили стариков и детей, а взрослых увели в рабство.

— И много таких случаев?

— Бесчисленное множество. В этих землях не осталось ни одной расы, которая была бы в безопасности от работорговцев.

— Понятно.

Ольфария переглянулась с Гиперионом. Похоже, их путешествие принимает неожиданный оборот. Вместо мирного исследования нового мира им предстояло столкнуться с организованной работорговлей.

— Что будешь делать дальше? — спросила она у эльфа.

— Попытаюсь добраться до остатков своего племени. Предупрежу их об опасности.

— А остальные освобождённые?

— Каждый решит сам. Кто-то попробует вернуться домой, кто-то будет искать новое убежище.

Гиперион закончил погрузку орков и подошёл к ним:

— Готова ехать дальше?

— Да. А их? — она кивнула на освобождённых рабов.

— Дадим провизии на несколько дней и отпустим. Дальше они сами решат свою судьбу.

— А орков?

— Их судьба уже решена.

В красных глазах химеры мелькнуло что-то холодное и беспощадное. Ольфария кивнула. После услышанного у неё не осталось ни капли жалости к работорговцам.

Через час их караван тронулся в путь. Повозка с Гиперионом и Ольфарией впереди, следом — захваченные орочьи повозки с парализованными работорговцами. Освобождённые рабы разошлись в разные стороны, каждый к своей цели.

— Думаешь, мы правильно поступаем? — спросила Ольфария, когда поселение орков скрылось за холмом.

— А ты сомневаешься? — ответил Гиперион вопросом на вопрос.

— Нет. Просто… не привыкла к таким решениям.

— В этом мире свои законы. И работорговля — явно не самое худшее, с чем нам придётся столкнуться.

Впереди их ждало королевство Эстикатус Дюмор и граф Вальденк. Ольфария не знала, что именно они там найдут, но одно было ясно — их мирное исследовательское путешествие превращалось в нечто совсем иное.

В крестовый поход против рабства.

Глава 9

Когда орочий караван скрылся за холмом, Гиперион остановил повозку у небольшой рощи серебристых деревьев. Место было уединённое, вдали от дорог и поселений — именно то, что требовалось для того, что он задумал.

— Почему именно здесь? — спросила Ольфария, выбираясь из повозки.

— Подходящее место, — коротко ответил химера, начиная выгружать парализованных орков. — Никого поблизости, к тому же эти деревья обладают магическими свойствами. Они помогут стабилизировать процесс.

Ольфария с недоумением наблюдала, как Гиперион методично расставляет неподвижных работорговцев в ряд у края рощи. Восемнадцать фигур в магических кандалах, неспособных пошевелиться, но всё ещё осознающих происходящее. В их глазах читался страх — инстинктивный, животный ужас перед неминуемой смертью.

— Что ты собираешься делать? — спросила она.

— То, что они заслужили, — ответил Гиперион, закатывая рукава. — Но не просто убить. Это было бы слишком просто.

Он встал перед выстроенными в ряд орками и поднял правую руку. Воздух вокруг неё начал окрашиваться кроваво-красным свечением, но на этот раз магия была другой — более сложной, многослойной.

— Слушайте внимательно, мрази, — обратился химера к орками на их языке, и серьга-переводчик Ольфарии передала каждое слово. — Вы превратили охоту на разумных существ в ремесло. Торговали жизнями, ломали судьбы, разлучали семьи. За это полагается особое наказание.

Главарь Гроззак попытался что-то сказать, но кандалы не позволили ему издать ни звука.

— Сначала — справедливость, — продолжил Гиперион. — Вы заставляли своих жертв страдать. Теперь пришла ваша очередь.

Магия крови вспыхнула ярче, и орки начали медленно подниматься в воздух. Не рывками, не резко — плавно, словно невидимые руки поднимали их за плечи. Метр, два, три… Скоро они висели на высоте крон деревьев, беспомощные и парализованные.

— «Полёт орла», — пояснил Гиперион Ольфарии. — Древняя казнь для особо отвратительных преступников. Когда-то её применяли в северных землях империи.

— И что происходит дальше?

— Сейчас увидишь.

Химера сжал кулак, и невидимые нити, удерживающие орков в воздухе, разорвались. Восемнадцать тел рухнули вниз с двадцатиметровой высоты, с глухим грохотом ударяясь о каменистую почву.

Но это было только началом.

— Обычно на этом всё и заканчивается, — сказал Гиперион, подходя к разбившимся телам. — Но у меня есть особые планы для их душ.

Он присел рядом с трупом главаря и положил руку ему на грудь. Магия крови потекла по-новому — не разрушительная, а извлекающая, вытягивающая что-то из мёртвого тела.

— Что ты делаешь? — изумлённо спросила Ольфария.

— Забираю их души, — спокойно ответил химера. — Пока они ещё не успели уйти в загробный мир.

Из груди мёртвого орка начала подниматься полупрозрачная субстанция — светящийся туман, принимающий очертания фигуры Гроззака. Душа работорговца металась, пытаясь вырваться, но магия Гипериона держала её крепко.

— Зачем тебе их души? — спросила Ольфария с смесью восхищения и ужаса.

— Страховка, — ответил Гиперион, продолжая работать. — В нашем мире демоны торговали душами как валютой. А если в этом мире действуют похожие законы, то эти души могут оказаться полезными.

Извлечённая душа главаря зависла в воздухе, корчась от бессильной ярости. Гиперион поднял другую руку, и кровь мёртвого орка начала подниматься из ран, сгущаясь в воздухе.

— Кристаллизация крови — сложный процесс, — пояснил он, формируя из жидкости правильный восьмигранник. — Нужно не просто заморозить, а изменить молекулярную структуру.

Кровь работорговца превращалась в тёмно-красный кристалл размером с куриное яйцо. Грани его переливались на свету, а внутри пульсировала