Влюбись за неделю - Алёна Кручко

— Я понимаю! Но… — Эпплстоун потер лицо и уставился в свой лист невидящим взглядом. — Ладно, хорошо, что письменно, а не устно. Он бы меня размазал!

— Четыре минуты, — сообщила я. — Дописывайте, что знаете.

Норвуд появился на последней минуте.

— Добрый день, мистер Эпплстоун. Не скажу, что рад нашей встрече.

— Взаимно, профессор. В смысле… добрый. Надеюсь, — тот подвинул свой многострадальный лист на край стола. — Все готово.

— Если вы надеетесь еще и на то, что все ограничится этой писаниной, то зря. Надеяться — вредно для растущего организма. Завтра зайдете за результатами, они станут допуском к устному опросу.

— Когда? — убито спросил Эпплстоун.

— После пар, разумеется. Или вы рассчитываете поразить меня глубиной своих познаний за десять минут перерыва? Это возможно в единственном случае — если познания у вас отсутствуют в принципе.

— Понял, в половине шестого, — Эпплстоун закивал и испарился. Забыв, между прочим, свой справочник, который я положила на край стола.

А у Норвуда оказался цепкий взгляд на чужие книги — он заметил сразу. Открыл форзац, полюбовался на библиотечный штамп Академии, спросил:

— Неужели? Сияние неотразимого обаяния мистера Эпплстоуна должно было скрыть от вас эту неромантичную книжицу? Может, он еще и разжалобить вас пытался?

— Конечно, — я прошла к своему столу и быстро просмотрела почту. Ничего срочного. — Профессор Норвуд такой зверь, что непременно найдет к чему придраться, и без проверки по справочнику несчастный юноша немедленно станет вдвойне несчастным. А ведь у него одни из лучших результатов на курсе, не то что у какого-нибудь Обли.

— Так и сказал? — бровь Норвуда поползла вверх.

— Не дословно, но близко. Почему-то он решил, что я должна его пожалеть. После того, как чуть не нашпиговал нас обоих острым стеклом!

— Вероятно, потому что его вирши и пламенные взгляды должны были растопить ваше и без того не слишком ледяное сердце. Но вам с мистером Эпплстоуном, конечно, виднее. До свидания, мисс Блер. Будьте осторожней с порталами. Никакие шотландские болота не отменят завтрашнего рабочего дня.

— Аномалии на то и аномалии, что не повторяются дважды, — легкомысленно ответила я. — До завтра, профессор.

* * *

«Мой дом — моя крепость». Только оказавшись в уже почти родной гостиной Шарлотты, я дала волю эмоциям.

— Отвечай, Барби недоделанная, ты флиртовала с этим… этой трепетной ланью мужского пола? Еще, небось, на глазах у профессора⁈ А мне теперь расхлебывать!

— Такое сложно назвать флиртом. Он оказывал знаки внимания. Шарлотта принимала их, ничего больше.

— Благосклонно принимала, — уточнила я. — И теперь один думает, что может себе позволить лишнее, а второй…

Что думает второй, я даже предположить не могла. Но вряд ли лестное для Шарлотты. А у меня осталось всего четыре дня, чтобы исправить впечатление, как-то его заинтересовать, влюбить… и самой влюбиться, но это, возможно, будет легче, чем я боялась. Тем обидней.

— Отправить вас в болото оказалось неплохой идеей, — задумчиво выдал призрак. — Но второй раз не получится. Есть еще одна возможность, но ее должна предоставить тебе не я.

— На Северный полюс еще додумайся отправить, — огрызнулась я. — С одним одеялом на двоих. Четыре дня! А он бегал по этому чертовому болоту за травками. Что толку⁈

— Ты для него оказалась не такой обременительной компанией, как ожидалось. Он для тебя оказался более человечным, чем обычно. Толк есть. Но Северный полюс… Нет, слишком много магических затрат.

Боже, она еще и всерьез это приняла! Никогда не шутите с призраками.

— Это была шутка, — на всякий случай объяснила я. А то еще откопает где-нибудь магические резервы, с нее станется. А нам с Норвудом придется разыгрывать сценку из романтической комедии: «два индейца под одним одеялом не замерзли». — О какой еще возможности ты говорила?

— День рождения Сабеллы Норвуд. Послезавтра. Вполне возможно, что ты там будешь. Но не с моей помощью.

Девятое сентября! Перчатки из кожи страуса, отмеченные Норвудом в объявлении. Боже, Сабелла… что за ужасный день рождения ей предстоит. Она ведь все знает…

— Она знает. Думаю, если будет отмечать, даже навязываться не придется, она сама не упустит возможность дать нам пообщаться не в Академии. Но разве ей сейчас до праздников!

— Именно чтобы дать вам возможность. Конечно, она будет праздновать. И позовет тебя.

Но это будет послезавтра. И останется уже два дня. Всего два.

Тоска и безнадежность — вот что я чувствовала сейчас. И никакие ухищрения и уверения Шарлотты не могли этого перебить.

— Все не так плохо, как тебе кажется. Не отчаивайся, — сказала она напоследок и исчезла.

Утешительница потусторонняя! «Не отчаивайся»! Ей легко говорить. Кажется, за эти три дня призрак Шарлотты успел забыть, что такое быть живым и испытывать эмоции. И я совсем не хотела становиться такой же! Мертвой и бездушной. А еще говорят, что призраки — слепок души. Или я что-то путаю? Никогда не интересовалась потусторонней мистикой.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я решила провести вечер перед телевизором. Хоть так посмотрю на волшебный новый мир.

Уселась перед экраном и скомандовала:

— Включись. Покажи Сидней. А то по-настоящему я туда, похоже, уже не попаду.

— Недорогие горящие путевки, заказ гида, номера в лучших отелях… — попыталась предложить диктор, и я рявкнула:

— Нет! Банальную панораму города ты можешь показать или нет⁈ Без рекламы!

Лучше бы не просила. Сидней этого мира был прекрасен. Бело-зеленый город на берегу синего-синего океана. Знаменитый оперный театр, кажется, немного отличался, но тоже впечатлял. А еще чертов слишком умный агрегат приближал и показывал портальные площадки, так что я, наверное, хоть сейчас могла бы рискнуть и открыть портал. Никаких авиабилетов и длительных перелетов. Можно вообще провести там вечер, а завтра оттуда — на работу. Что мне мешает? Страх напутать с порталом через полмира? Так ведь я ничего не теряю. Ровным счетом ничего. Оставшиеся четыре дня — такой мизер по сравнению с целой жизнью, которую могла бы еще прожить, стоит ли вообще принимать их в расчет?

Оставив телевизор показывать красоты Австралии пустой комнате, я спустилась за пивом. Перед мысленным взором стояла картинка Круговой Набережной. В синей воде отражаются небоскребы, и кто-то машет с борта