Будь моей, малышка - Сьюзен Андерсон

– Я освобождаю вас от обязанностей по охране мисс Лоуэлл, – без всякого вступления объявил Пфеффер.

Детектив со стуком опустил ногу на пол и выпрямился.

– Это еще почему?

– Вы меня слышали, Дюпре. Я тоже не испытываю особой радости по этому поводу, но мисс Лоуэлл была непреклонна.

– Чертова баба! Когда она успела связаться с вами?

– Около получаса назад. Сказала, что не намерена пускать на ветер деньги налогоплательщиков из-за какого-то глупого письма, ну, и прочее в том же духе.

– Что ж, хорошо… Даже отлично! Она совершенно права.

Чувствуя, как в желудке что-то неприятно перевернулось, Бью поднялся. Привычным жестом сунув руки в карманы, он выжидающе уставился на Пфеффера:

– Следовательно, теперь я снова могу заняться делом Охотника за трусами?

– Занимайтесь чем хотите, – пожал плечами капитан и негромко добавил, словно размышляя вслух:

– Представляю, как разозлится Томас Лоуэлл. Но его дочь – вполне взрослый человек, не могу же я силком заставить ее принять нашу помощь… Убирайтесь вон, Дюпре, и приступайте наконец к работе!

– Слушаюсь, капитан! – щелкнув каблуками, Бью, сделал «налево кругом» и, четко печатая шаг, вышел из кабинета.

Как только он вернулся в комнату инспекторов, Люк тут же поднял голову от бумаг и уставился на него.

– Ну что?

– Джульетта пожелала, чтобы ее больше не охраняли. – Бью повторил другу все, что услышал от Пфеффера.

– Отказалась от охраны? Ничего себе! – Люк даже присвистнул. – Прими мои поздравления, напарник… – Он внимательно вгляделся в лицо Бью. – Что-то непохоже, чтобы ты был особенно счастлив…

– Ошибаешься, дружок, я просто на седьмом небе, черт тебя дери! Да я…

Люк вскинул обе руки, словно сдаваясь.

– Все, все! Ишь раскипятился. Я всего лишь хотел, напомнить тебе, что совсем недавно ты и сам мечтал освободиться от этой мисс Лоуэлл, вот и все.

– Ладно, Люк, прости. Это, наверное, из-за вчерашнего, нервы до сих пор на пределе…

– Я понимаю. Поверь, у меня не было желания, наступать тебе на мозоль.

Бью смерил друга бесстрастным взглядом, которому позавидовал бы сам Клинт Иствуд, и не отводил его до тех пор, пока Люк не отвернулся. После этого он уселся за соседний стол и включил компьютер.

– Надо же, не хочет наступать мне на мозоль! – проворчал он, глядя на экран монитора, и, не обращаясь ни к кому персонально, заключил:

– Ну и черт с тобой, зато теперь займусь настоящим делом.

Целый час Дюпре как проклятый работал с файлами и так увлекся, что почти не обратил внимания на звонок телефона. Сняв трубку, он машинально представился.

– Сержант, это Гарри, механик из гаража, – произнес низкий мужской голос, и Бью насторожился. – Простите, что отрываю, но я посмотрел вашу машину и нашел кое-что интересное. Думаю, вам лучше спуститься к нам.

* * *

– Так вы не ошиблись? Говорите, кто-то перерезал тормозные шланги? – в третий раз переспросил Бью.

Он стоял на коленях, силясь разглядеть то место, на которое указывал Гарри. Сделать это было непросто, так как ямы в гараже не было, поэтому для удобства обзора механик приподнял «ГТО» на двух домкратах. Люк Гарднер, тоже бывший здесь, шумно дышал Бью в затылок.

– Ну да. Вот, посмотрите сами. – Механик залез под машину и продемонстрировал два конца поврежденного шланга. – Чистая работа: резали бритвой. Похоже, кто-то вас очень сильно не любит, сержант Дюпре.

– Вполне возможно, – задумчиво согласился Бью, помогая механику выбраться из-под машины. – Я многим в этом городе перебежал дорогу. И все же что-то тут не так, чует мое сердце. Перерезать шланги мог только тот, кто знал наверняка о предстоящей переправе.

Поблагодарив сотрудников гаража, детективы поднялись к себе.

– А что, если ты не прав, Бью? – предположил Люк. – Может, паром – это только чистое совпадение, для того чтобы тебя погубить, кому-то достаточно было всего лишь знать о твоей манере езды… – Он укоризненно покачал головой. – К примеру, мчишься ты по городу, хочешь притормозить на перекрестке – и врубаешься в первый попавшийся столб или летишь с моста…

Бью внимательно посмотрел в глаза напарнику:

– Ты хоть понимаешь, что говоришь?

– Еще как понимаю. Угрозы в письме, которое кто-то прислал папаше этой цыпочки, оказались не такими уж нелепыми…

– …а я, черт побери, проглядел опасность.

– Непростительная халатность, – почесал затылок Гарднер. – Интересно, чем же вы занимались во время этих твоих дежурств? Ладно, не надо испепелять меня взглядом, дружище. Слушай, а ты, случайно, не оставлял где-нибудь мисс Астор Лоуэлл одну?

– Да вроде нет. Но не мог же я целыми сутками торчать рядом с ней, а Пфеффер позабыл назначить пару-тройку ребят мне на смену. С сегодняшнего дня эту красотку придется опекать гораздо плотнее.

Люк насмешливо прищурился.

– Я думал, тебя отстранили от дела…

– Ну да, я и сам так думал, но то было раньше. – Бью помолчал. – Вот что. Я должен немедленно переговорить с и, о. – пусть снова поручит мне охрану Джульетты. Он так боится ее влиятельного папочки, что с радостью согласится.

Люк покачался на каблуках.

– А как же Охотник?

– Разве я от него отказываюсь? – ухмыльнулся Бью. – Просто малышке Джульетте придется снова таскаться со мной по барам до тех пор, пока я его не поймаю.

* * *

– Вот, выпей горячего чайку, Джульетта, – произнесла Роксанна, входя в кабинет и ставя чашку на стол. – Что-то твой очаровашка сержант сегодня задерживается: наверняка попал в пробку на дороге.

– Он не приедет.

Роксанна замерла, словно пытаясь что-то сообразить, а затем недоверчиво уставилась на хозяйку:

– Прости, может быть, я ослышалась?

– Он не приедет, – ровным голосом повторила Джульетта. – Сегодня я позвонила капитану Пфефферу и попросила освободить меня от услуг детектива.

Роксанна как-то странно вздохнула и плюхнулась в кресло.

– Невероятно. Но почему?

– Ну как ты не понимаешь! Мне с самого начала не нужно было идти у отца на поводу! – Джульетта сделала несколько глотков и отставила чашку в сторону. – Мы оба знали, что в том письме нет никаких особенно серьезных угроз, но дорогому папочке захотелось еще раз показать, кто в семье главный.

– А тут еще Дюпре, естественно, взбунтовался, да?

С губ Джульетты сорвался язвительный смешок.