На берегу - Лора Павлов

— Твоя семья не против, что ты летаешь со мной? — спросил он.

— Я вообще-то взрослая. Конечно, не против. И не переживай, они ни за что не проболтаются, что мы летим в Нью-Йорк. Я пригрозила им смертью, — сказала я, как раз в тот момент, когда самолёт начал движение.

Он усмехнулся:

— Не нужно никому угрожать ради меня. Я не боюсь слухов. Просто сам пока не готов говорить. Но рано или поздно всё равно станет известно, что я в Нью-Йорке. Это неизбежно. И все уже догадываются, в какую сторону я склоняюсь.

— И они правы?

— Да. Я не готов заявлять это официально, но твоя статья всё равно выйдет уже после того, как я приму окончательное решение. Так что можешь включить этот разговор в текст, если хочешь.

— А почему ты вдруг стал таким милым? — спросила я, прищурившись и внимательно на него глядя.

Он громко рассмеялся:

— Я разве обычно с тобой не мил? Я думал, мы уже прошли этот этап.

— Ну, ты немного странно себя ведёшь с тех пор, как мы были у бухты на прошлой неделе, — мои руки вцепились в подлокотники кресла, когда самолёт оторвался от земли. В животе неприятно потянуло — мы взлетали.

— Расслабься. У нас лучшие пилоты, — его взгляд поймал мой. — А чем я был странным? Мы каждый день тренируемся. И я отвечаю на твои три вопроса, как ты просишь, разве нет?

К нам подошла стюардесса и подала каждому по бокалу мимозы, но Линкольн попросил чёрный кофе. Я заказала чай латте и уставилась на изящный бокал с шампанским, не зная, будет ли непрофессионально его пить. Всё-таки это была работа. Она поставила перед нами две корзинки с выпечкой и ушла за горячими напитками.

Его губы изогнулись в лёгкой улыбке, когда он посмотрел на меня:

— Пей. Всё нормально. Просто у меня сегодня куча встреч, надо быть в форме.

Он всегда был в форме, правда ведь?

Я пригубила освежающий напиток с нотками цитруса и пузырьков:

— Ладно. Очень вкусно.

— Отвечай на вопрос, — потребовал он.

Я сделала паузу, когда перед нами поставили горячие напитки, и поблагодарила стюардессу, прежде чем она отошла.

— Ну, мы ведь тогда так разговорились. Знаешь, делились всякими вещами, как обычные друзья. А на следующий день ты снова стал весь из себя деловой.

— У нас рабочие отношения, — сказал он, расстегнув манжеты и закатав рукава, обнажив мускулистые предплечья. Раньше я никогда не обращала внимания на мужские предплечья, но у Линкольна они были… впечатляющие. К сожалению, голос у него был резкий, и это мне не понравилось.

С ним всё было как на ринге: в один момент я чувствовала, как во мне вспыхивает желание, а в следующий — он меня жутко раздражал.

— Мы ведь всё-таки много времени проводим вместе. И если ты делишься чем-то личным, то это может перерасти в дружбу. Или тебя твои инопланетные наставники этому не учили? — подняла я бровь.

— Знаешь, ты, похоже, забываешь, что я — клиент. Это я тебе одолжение делаю, — его взгляд опустился на мои губы, и я тут же провела по ним пальцами, проверяя, не осталась ли сахарная пудра после огромного куска пирожного.

— Ты что, не собираешься это есть? Они такие вкусные, — сказала я с набитым ртом.

— Не говори с полным ртом, — усмехнулся он.

Я дожевала:

— Не будь таким зацикленным на работе. Мы могли бы быть друзьями, которые ещё и работают вместе.

— Ты хочешь быть друзьями, милая? — спросил он, продолжая смотреть на мои губы.

Я достала телефон и включила фронтальную камеру, чтобы посмотреть, что он там такое разглядывает, но это были просто мои губы. Я бросила телефон на пустое кресло рядом и снова подняла бровь:

— А почему бы и нет? Мы вместе тренируемся. Проводим часы напролёт вместе. Даже едим вместе. А теперь вот и путешествуем. Так что дружба — это естественный шаг, разве нет?

— Хорошо.

— Не хорошо, — фыркнула я. — Я не должна выпрашивать это. Со мной все хотят дружить. Я вообще весёлая.

Он рассмеялся:

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил про главное правило продаж?

— И к чему это сейчас? — спросила я и потянулась к его корзинке за вторым пончиком с сахарной пудрой. — Я так понимаю, ты всё равно его не съешь? Твоё тело ведь — национальное достояние или что-то в этом духе?

Он снова ухмыльнулся:

— Угощайся.

— Ну так в чем же главный секрет продаж?

— Ты сказала, что хочешь дружить, я согласился. Перестань спорить. Ты получила, что хотела.

— И это главное правило?

— Да. Перестань говорить, когда получаешь желаемое. Люди часто переговаривают себя из сделки, — он пожал плечами, достал из корзинки черничный маффин.

— Ладно, не делай из меня отчаявшуюся. Я вполне могу обойтись и без этой дружбы, — сказала я с игривой ноткой в голосе.

— Да ну?

— Ага. Но раз уж ты так рвешься, пусть будет.

Он отломил кусочек маффина и, стряхнув крошки с рук, сказал:

— Так о чем мы поговорим насчет Нью-Йорка?

— Я же буду ходить за тобой по пятам, да?

— Большую часть времени. Ты познакомишься с моим агентом, Дрю. А вот на встречу с тренером Бальбоа и Джеффом Роблесом ты не пойдёшь. Этот разговор в статью не попадет, — его взгляд стал жёстким, плечи напряглись, будто он готовился к спору.

Я что, правда такая сложная?

— А-а… Речь о деньгах. Понимаю. Все равно, когда сделка пройдет, это станет достоянием общественности. Но я понимаю, что ты хочешь пока сохранить это в тайне, — я пожала плечами, взяла чай и сделала глоток.

— Я расскажу тебе, что было, но это будет не для записи.

— Ух ты. Спасибо за доверие, — подняла я бровь.

— Мы же друзья, правда? А друзья так и делают.

— Может, тебе нужен урок на эту тему? Похоже, ты не совсем понимаешь, как это работает, — я прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться вслух.

— У меня есть друзья. Просто круг доверенных у меня небольшой. Только те, кому я полностью доверяю. А с женщинами-друзьями… если честно, у меня таких нет.

— Точно. Ты же просто спишь с ними, а потом выкидываешь, как ненужную вещь, — я сказала это с шутливой интонацией, но прозвучало не слишком весело. Да и у него на лице ни тени улыбки.

Он наклонился вперёд, не скрывая раздражения.

— Ты видела меня с кучей женщин за все то время, что