Новый год с Альфой. Пленники непогоды - Кира Стрельнева

Лев усмехнулся, поправил шапку, которая всё ещё красовалась у него на голове, и я снова рассмеялась.

— Мне идёт, ты сама сказала, — напомнил он с притворной обидой.

— Идёт, идёт, — поспешила заверить я. — Очень сексуально. Особенно в сочетании с суровым взглядом альфы.

Он фыркнул, но в глазах заплясали смешинки. Мы принялись за еду, и на какое-то время воцарилась тишина — но не та, гнетущая, которая бывает между чужими людьми, а уютная, домашняя, когда слова не нужны, потому что и так хорошо.

Мясо в горшочках оказалось изумительным — мягкое, сочное, пропитанное ароматом грибов и трав. Картофельное пюре таяло во рту, а солёные огурцы с луком и маслом добавляли ту самую нотку домашности, которой мне не хватало. Я ела и чувствовала, как вместе с едой внутрь проникает тепло, уют, ощущение правильности момента.

— Вкусно, — сказала я, отодвигая пустую тарелку. — Очень вкусно. Ты отлично готовишь.

— Мы готовили, — поправил Лев, и в его голосе прозвучало мягкое удовлетворение. — Без тебя было бы не то.

Я улыбнулась, чувствуя, как щёки заливает лёгкий румянец. Лев разлил остатки вина по бокалам, и мы сидели, глядя друг на друга через мерцающий стол. Огоньки под потолком тихонько покачивались, создавая причудливые узоры на стенах.

— Лев, — нарушила я молчание, — можно тебя спросить?

— Всё что угодно.

— Ты не жалеешь? — я смотрела на него в упор, не отводя взгляда. — О том, что твоя свобода выбора... ну, ты понимаешь. Теперь я здесь, и наши судьбы как-то связаны. Если бы ты мог вернуться в прошлое и не спасать меня...

Я не договорила, потому что Лев вдруг резко подался вперёд, и его рука накрыла мою, лежащую на столе.

— Не смей, — сказал он, и голос его прозвучал глухо, с рычащими нотками. — Даже не думай так. Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы вышел в ту метель ещё быстрее. Я бы бежал к тебе, даже зная, что за этим последует. Ты — лучшее, что случилось со мной за последние... — он запнулся, — за всю мою жизнь. И никакая свобода выбора не сравнится с тем, чтобы сидеть здесь, напротив тебя, и видеть твою улыбку.

У меня защипало в глазах. Я сжала его пальцы в ответ.

— Я просто подумала... ты так боялся истинности, так не хотел терять контроль...

— Я боялся не истинности, — перебил Лев. — Я боялся того, что она может сделать со мной. Превратить в одержимое животное, лишить воли, разума. Но с тобой... это не так. Ты не забираешь мою свободу, Даша. Ты даёшь мне что-то другое. Что-то, чего у меня никогда не было.

— Что же? — прошептала я.

— Смысл, — просто ответил он. — Раньше я просто существовал. Выживал. День за днём, год за годом. А теперь... теперь я хочу просыпаться по утрам. Хочу готовить ужин. Хочу смотреть, как ты смеёшься. Хочу строить планы. Хочу будущее. С тобой.

Он говорил это так открыто, так честно, без всяких прикрас, что у меня внутри всё переворачивалось. Я встала, обошла стол и села к нему на колени, обвив руками его шею. Лев обнял меня за талию, притягивая ближе, и я уткнулась носом в его плечо, вдыхая родной запах.

— Я тоже хочу будущее, — прошептала я куда-то в ткань его рубашки. — С тобой. Я не знаю, каким оно будет, и меня это пугает. Но я хочу его строить. Вместе.

Его руки сжались крепче, и я почувствовала, как он поцеловал меня в макушку.

— Значит, будем строить, — тихо сказал Лев. — Не спеша. Шаг за шагом. У нас впереди целая жизнь.

Мы сидели так, обнявшись, а магические огни мерцали вокруг, отсчитывая последние минуты уходящего года. Где-то далеко, в городе, который теперь казался мне чужим и ненастоящим, люди готовились встречать полночь, загадывать желания, верить в чудеса. А здесь, в заснеженном лесу, в доме оборотня-ведьмака, чудо уже случилось. Мы нашли друг друга.

Глава 34

Мы сидели так, обнявшись, а магические огни мерцали вокруг, отсчитывая последние минуты уходящего года. Где-то далеко, в городе, который теперь казался мне чужим и ненастоящим, люди готовились встречать полночь, загадывать желания, верить в чудеса. А здесь, в заснеженном лесу, в доме оборотня-ведьмака, чудо уже случилось. Мы нашли друг друга.

Лев чуть отстранился, заглядывая мне в лицо. В его глазах плясали отблески серебристых огоньков, и от этого взгляд казался невесомым, почти прозрачным, но при этом проникающим в самую глубину.

— Даша, — тихо позвал он, и его голос прозвучал как низкая, вибрирующая нота, отозвавшаяся где-то в моей душе.

— М-м-м? — я приоткрыла глаза, чувствуя себя абсолютно расслабленной в кольце его рук.

— Потанцуй со мной.

Это не было вопросом. Это было приглашение — мягкое, но настойчивое, как его рука, которая легла мне на талию, приподнимая. Я улыбнулась, соскальзывая с его колен и позволяя поднять себя.

— Здесь нет музыки, — заметила я, но в моем голосе не было возражения, только легкое удивление.

Лев усмехнулся, повел рукой, и огоньки под потолком дрогнули, перестраиваясь в новые узоры. А потом я услышала это. Тихий, едва уловимый звук, похожий на шелест ветра в верхушках сосен, смешанный с перезвоном тысячи крошечных колокольчиков. Мелодия рождалась из ниоткуда, из самого воздуха, сотканная из мерцания огней и тишины заснеженного леса.

— Моя магия умеет не только разрушать, — прошептал Лев, притягивая меня ближе. — Иногда она может создавать красивое.

Я положила голову ему на грудь, чувствуя, как его рука ложится мне на талию, а вторая переплетает наши пальцы. Мы начали двигаться — медленно, почти незаметно, просто покачиваясь в такт этой неземной мелодии. Его тело было твердым, горячим, и каждое прикосновение через тонкую ткань моего мерцающего платья отзывалось во мне сладкой дрожью.

Мы танцевали посреди залитой волшебным светом комнаты, и я чувствовала, как время замедляется, растягивается, превращая каждое мгновение в вечность. Его рука на моей талии чуть сжалась, привлекая еще ближе, и теперь между нами не осталось почти никакого расстояния. Я слышала биение его сердца — ровное, сильное, но чуть учащенное. Так же, как мое.

— Лев, — выдохнула я, поднимая голову и встречаясь с ним взглядом.

Его глаза горели золотом. Но это не был тот пугающий, дикий огонь, который я видела во время вспышки его силы. Это было тепло. Глубокое, обволакивающее, затягивающее в себя, как омут.