Loveлас - Яна Ланская

— Он занимается криптой, — от страха с моих губ срывается ложь.

— А работа в ректорате ему зачем? Хочет быть к тебе поближе? Ой, первая любовь. Самые сладкие чувства, — мама снова смягчается и превращается в игривую кошечку, достаёт браслет и примеряет на себя. — Обалдеть! И у вас ещё ничего не было? Помаринуй его ещё, даже интересно посмотреть, что дальше. А что он тебе в прошлый раз прислал?

— Алказельцер и полисорб, — отвечаю честно.

— Боже! — Заливисто хохочет мама. — Я вас благословляю! Успешный, заботливый, щедрый. Красивый. А улыбка какая! Всё, позвони своему бойфренду, он, наверное, уже заждался. Я пойду Лайму заберу, пойдёшь со мной? У бабушки поужинаешь заодно, у меня сегодня интервальное голодание.

— У меня осталась доставка со вчера. Передай бабушке с дедушкой привет. Завтра к ним загляну.

Мама уходит, и меня начинает знобить от нервов и тревоги. Я себя ненавижу! Я запуталась и совсем не понимаю, что делать дальше.

Тянусь за телефоном, чтобы позвонить Диане, нажимаю на избранный контакт и вспоминаю, что мы уже и не подруги. От этого становится ещё больнее. А Даше я настолько открыться не могу. Да и вообще до конца я никому не могу довериться. Одного раза хватит, поверила! А он откровенно потешается надо мной. А может, я и вовсе заслуживаю такого отношения? Подруга предала? А я маму предала.

Надо было его сдать и добиться отчисления! И сеструху вслед за ним бы отчислили за угрозы. Какая же я слабая! Я не в маму, нет! Я такая же слабая и трусливая, как и папа. Как бы я его ни любила, отрицать, что он за меня не боролся, я не могу. Он смирился и всё, и пьёт от боли. А я себя уничтожаю.

Взгляд падает на рабочий стол, цепляется за канцелярский нож, и я знаю, что сегодня у меня сил бороться с собой нет. Я в который раз буду цепляться за боль физическую, лишь бы не чувствовать хоть на миг ничего внутри.

******

— Почему ты в джинсах? Я забрала вчера из химчистки твой костюм, переоденься, пожалуйста, — наутро мама снова «привычная мама» и первым делом начинает мне диктовать свои правила. Ну, хотя бы с «пожалуйста».

Возвращаюсь в свою комнату, стягиваю джинсы и осматриваю внутреннюю сторону бедра. Зияющая свежая рана «украшает» кожу. Ненавижу себя за это.

Я не сдержалась. Мне не помогла ни одна техника моего психолога, не помогли данные себе обещания, и теперь я ненавижу себя за этот шрам.

Я явно вчера была не в себе и позволила лишнего, у меня всегда была чёткая граница, за которую я не выхожу, чтобы никто не увидел, а этот увидеть можно.

Обрабатываю порез хлоргексидином и аккуратно приклеиваю липкий бинт. Может, просто отправить Игорю фото своих бёдер, если он всё-таки подкатывает? Вряд ли ему понравится такая порченная девочка.

Обличаюсь в форму и смотрю на себя в зеркало. Насколько же эта хорошая девочка из отражения не вяжется с моей истинной сущностью. Я выгляжу, как голден ретривер гёрл.

Беру чёрный каял и жирно подвожу глаза, хотя бы в них должна быть я, а не эта девочка-припевочка.

— Другое дело! — Улыбается мне мама, когда я вновь появляюсь на кухне. — У меня сегодня теннис с Игорем и мы вместе позавтракаем, я буду ко второй. Доберёшься сама?

— Да. Возьму себе кофе внизу, я пойду, а то не успею.

Посидеть еще двадцать минут в одиночестве — то, что мне нужно. Я даже радуюсь, что не успела ни с кем толком подружиться за эти недели в академии. Я не то что ни с кем разговаривать не хочу, я видеть никого не хочу.

— Доброе утро, Дана! В академию? — Перехватывает меня у подъезда вчерашний водитель.

— Я доберусь сама, спасибо! — Произношу так жёстко и грубо, что сама себя хвалю. Он не смеет мне возразить и, съёжившись, возвращается к своему «Роллс-Ройсу».

Хорошо, что наши окна выходят на другую сторону. Нет, что-то с этим Дорошенко не чисто.

Ожидая зелёного на светофоре у метро, замечаю Данину машину и удивляюсь, сколько же мне нужно всего разгребать. У меня по всем фронтам завал. Вот бы хоть где-нибудь просвет, но нет, сплошное дерьмо. Хорошо, что у меня сегодня только первая и четвёртая пара. Расписание абсолютно непродуманное, но зато я сделаю все дела в ректорате на второй и третьей и пойду домой сразу после четвёртой. Так шансов встретить Даню у меня почти нет. Главное, чтобы мама ему ничего не залепила. А то чего доброго ещё на ужин позовёт, познакомиться поближе.

На лекции по литературе впервые отдыхаю душой за долгое время и старательно оформляю конспект в айпаде. Нам только на третью неделю выдают список чтения на предстоящий семестр, и я понимаю, что мне предстоит столько прочесть, что чтение-то и станет моим спасением. Программа здесь легче, чем в МГУ, но зато больше социальной жизни. Загружу себя и как-нибудь протяну. Где протяну? Во дворце олигарха-извращенца? Боже, за что мне всё это?!

Захожу в кафе, беру себе бамбл с миндальным круассаном, рассчитывая на то, что сахарная кома хоть немного поднимет моё донное настроение, и плетусь в ректорат.

Эта академия меня бесит всем. Такое ощущение, что все сюда приходят тусоваться. Или вообще, как Даня… В холлах всегда куча смеющихся компаний, парни играют на рояле девушкам известные треки, все что-то снимают, танцуют, в кофейне не пробиться! Это всеобщее воодушевление меня угнетает сегодня как никогда. Они тут учатся вообще?

— Привет! — Врываюсь в ректорат с опущенным в ноль настроем и даже не смотрю на Свету.

— Привет, принцесса, ты только посмотри! — Мне в нос бьёт насыщенный терпкий аромат роз. Непонимающе осматриваю ректорат, больше напоминающий цветочный магазин, и вопрошающе смотрю на мамину помощницу.

— Что это? День учителя и надо поздравить всех преподавательниц?

— В вузах такого праздника нет. Это тебе минут десять назад доставили.

— Мне?

— Да!

— А мама видела?

— Нет, она скоро будет.

Замечательно! Пока она играет в теннис со своим любовничком, он мне по лучшим традициям нарциссов устраивает любовную бомбардировку. Нет, никаких сомнений больше нет! Это не отношения папочки и дочки! Всё тело заливает яростью.