5 Братьев - Пенелопа Дуглас

— Пейсли в машине. Жди меня там.

Он бросает обеспокоенный взгляд то на меня, то на Джерома, но делает то, что ему велели. Я снова поворачиваюсь к мужчине постарше.

Его губы растягиваются в улыбке.

— Твой TikTok был милым.

Я выгибаю бровь. У него есть TikTok? Ура.

Он делает шаг ближе, и хотя я никогда бы не отступила перед Майло, у меня нет проблем с тем, чтобы отступить перед этим парнем. Я делаю шаг назад.

— Тебе не нужно меня бояться, — говорит он мне. — Я надеюсь, ты станешь той, кто узнает меня лучше всех.

Язык словно наждачка. Я не хочу узнавать его лучше. Он смотрит на меня, и я чувствую себя голой. Я знаю, чего он хочет. Знаю, что обещает ему моя мать. Я не обязана делать то, чего не хочу. Это факт.

Но это также и не решение проблемы.

Он понижает голос.

— Могу я как-нибудь с тобой увидеться?

Я открываю рот, чтобы отказаться, но затем снова его закрываю. Что там сказал Майло? Вся власть в мире у тебя. Я не знаю, что он имел в виду, но уверена, что за этим что-то кроется.

Джером Уотсон связан со всеми, кто способен как возвысить, так и уничтожить Залив.

Прежде чем я успеваю слишком долго об этом думать, я слышу, как отвечаю ему:

— Может быть.

Может быть, он всё-таки окажется полезен.

Он улыбается и берет мое лицо в ладони. Но не целует.

Он возвращается в бар, а я стираю его прикосновение со щеки, покидая клуб.

Рейф открывает мне дверь, и я выхожу на середину подъездной аллеи. Марс сидит на пассажирском сиденье, играя в телефоне, а темный силуэт Пейсли всё еще без сознания на заднем сиденье.

Однако я не иду к машине. Что имел в виду Майло?

Мне нужно подумать.

Я выхожу на лужайку, между двумя деревьями, и замираю, когда длинная струя разбрызгивателя проносится над моей головой. Вода льется на меня, я закрываю глаза и откидываю голову назад. Пара козодоев поет в лесу далеко впереди, на другой стороне поля, и я остаюсь стоять там, пока разбрызгиватель делает еще один круг, а затем еще один.

Выход есть. Вот что имел в виду Майло. Для меня, для Йегеров — не знаю, но если бы он лгал, то не был бы столь туманен. Он был туманен, чтобы подразнить меня.

Проблема в том, что на самом деле я не настолько умна. У меня может случиться аневризма, пока я буду пытаться разгадать эту загадку.

— Ненавижу этих людей, — говорю я себе. Столько игр. Надеюсь, Клэй держит Лив подальше от всего этого, потому что мне было бы жаль любого, кто выйдет замуж за Святого. А уж за Йегера и подавно.

— Крисджен? — окликает кто-то.

Я распахиваю глаза и резко оборачиваюсь: из тени между деревьями появляется Арми Йегер.

Я расправляю плечи, наблюдая, как он приближается; руки в карманах, взгляд неизменно твердый. Словно он вообще не моргает.

На нем лесно-зеленая футболка, сквозь которую едва проступают мышцы груди, и мне всегда нравилось, что его волосы вечно выглядят так, будто он на неделю-другую опоздал к парикмахеру.

Что он здесь делает?

Я смахиваю воду и волосы с глаз, мельком взглянув на Рейфа, всё еще стоящего у двери, но больше никого не вижу. Снова смотрю на Арми.

— Вы, парни, что, по вызову работаете или типа того? — ворчу я. — Кому-то срочно понадобилось подстричь газон посреди ночи?

Его брови ползут вверх.

— Ауч.

Но за напускной обидой я вижу улыбку.

— Прости, — усмехаюсь я.

Сегодня Айрон заставил меня выпустить когти. А потом Майло. А потом Джером. Он достает пачку наличных и протягивает мне.

— Я просто хотел вернуть тебе это.

Я озадаченно беру деньги. Узнаю надорванную пятидолларовую купюру — часть тех чаевых, что я отдала Мейкону сегодня вечером.

Пытаюсь вернуть их обратно.

— Я хочу заплатить за ремонт.

— Ты заплатила. Ты отработала. Это всё, что нам было нужно.

— А как же мой «Rover»?

Он молчит, словно ждет, что я сама отвечу на свой вопрос. У папиной машины было только спущенное колесо, но, по словам Айрона, с моим «Rover» предстоит сделать куда больше. Это будет стоить немало.

И тут до меня доходит.

— Я не собираюсь работать у «Мариетт» полный день, — говорю я ему, засовывая деньги в карман. — Мое место не там.

— Слишком низкий уровень для тебя?

— Я этого не говорила.

Он щурится, вторгаясь в мое личное пространство, и я пячусь, но он продолжает наступать.

— Позволь мне сказать тебе кое-что, Конрой. — Он никогда раньше не называл меня по фамилии. — Мариетт вкалывает в этой забегаловке с одиннадцати лет. Она никогда не выезжала за пределы штата, не говоря уже о стране. У нее не было выбора, так что знаешь, что она сделала? Сыграла теми картами, что ей сдали. Она торчит там семь дней в неделю и создала внутри этих четырех стен целую, блядь, культуру. Это не ресторан. Это дом. Дети праздновали там дни рождения. Пары смеялись там на своих свадебных приемах, и чертова уйма людей лишилась девственности либо в туалете, либо на парковке, так что я не собираюсь стоять здесь и слушать, как богатая девочка рассказывает мне, что место, где Мариетт провела три четверти своей жизни, ничего не стоит и что она слишком хороша, чтобы работать там официанткой.

Он вскидывает брови, бросая мне вызов и глядя сверху вниз так, будто ждет, когда до меня дойдет.

Я и не замечала, что стою с открытым ртом, пока в нем не пересохло, и мне приходится сглотнуть, чтобы появилась слюна. Он всегда такой спокойный.

— Я имела в виду... Залив. — Шею обдает жаром. — Мое место не в Заливе, потому что я использую вас, чтобы спрятаться от своих обязанностей. И от своего будущего. Честно говоря, мне там слишком нравится. Вот что я имела в виду.

Он смотрит на меня сверху вниз.

Я бы никогда не подумала, что я слишком хороша для «Мариетт». Я уверена, что хочу связать свою жизнь с чем-то другим, но это не значит, что я считаю работу официанткой ниже своего достоинства. Мне просто нужно взять себя в руки и найти способ сбежать от родителей, не бросая Марса и Пейсли.

Арми наконец издает тихий смешок, и выражение его лица смягчается.

— А нам нравится, что ты там, — говорит он мне. — Ты вписываешься. Большинство парней, которых