Мама. Жена. Истинная - Майя Эйлер

Она занимает половину моего сердца. На вторую претендует мой второй Лучик, который пока ещё не появился из темноты.

Я так ухожу в свои раздумья, что не замечаю, что кто-то идёт за мной, понимаю это, когда оказываюсь в ловушке чьих-то рук. Дёргаюсь, пытаюсь избавиться от захвата, но слышу смешок и грубое:

— Арина Максимовна, хватит вырываться, вы же не хотите навредить своему малышу?

Замираю.

— Здравствуйте, Артемий. Что вам надо?

— Чтобы вы выполнили свою работу, — он отпускает меня, отряхивается, морщится, глядя на мой живот. — Никогда вас не понимал, честно, — произносит, сплёвывает. — Как вы, женщины, можете вестись на этих вшивых блохастых кобелей?

— Любовь?

— Любовь, — его корёжит, но он держится и не грубит, отвечает просто: — Любви не существует. Вас ведь просто обрюхатили и бросили, но вы всё равно не избавились от выродка, который обрастёт шерстью и бросит вас точно так же, как и его папаша. Думаешь, — неожиданно переходит он на «ты», — твоя девка будет держаться за тебя? Она из них. Вобьёт себе в голову, что встретила истинного, — сплёвывает, — и свалит в закат, оставив тебя на бобах. Отберёт всё, оставит одну и не подумает поблагодарить за всё добро. Ей пох, что ты сейчас крутишься ради неё, унижаешься передо мной, чтобы я не сдал вас её папаше, тебя директору вашей шараги… А я могу. И мне даже стыдно не будет. Солью тебя, как ты сливаешь мне инфу…

— Вы остановили меня здесь, чтобы сказать всё это? — стискиваю зубы.

— Нет. Вот твоё новое задание, — протягивает флешку.

— Да пошёл ты!

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но слышу в спину:

— А не боишься пожалеть? Твоя девка…

— Моя девка — моя, — останавливаюсь и выдыхаю. — Что ты мне можешь сделать?

— Один мой звонок…

— Я подтвердила узы через школу. Да, это не клан, но никто не пойдёт против Соболева, — мне неожиданно становится так спокойно, словно я сбросила с плеч адски тяжёлый груз. — И мне плевать, я…

— Расскажешь ему, что сливала информацию о его сотрудниках?

— Расскажу. Если уволит, что ж, я могла этого ожидать. Если нет, то ты уже ничего не сможешь мне сделать.

— Отказываешься?

Я смотрю на всё ещё протянутую руку и улыбаюсь.

— Отказываюсь.

— Ты ещё пожалеешь, — Артемий стискивает пальцы. — Не ходи одна, а то история Екатерины может повториться.

Я пугаюсь, но эти месяцы среди оборотней научили меня не выдавать истинных чувств.

— Пошёл ты, — повторяю.

Мне страшно поворачиваться к нему спиной, я жду удара, но иду с прямой спиной и не тороплюсь, чтобы это не напоминало побег. Чёрт, да я лишь сейчас начинаю понимать, какой была дурой! У меня есть всё, что я могу пожелать, мне не стоит прогибаться под всех вокруг.

Мать? Я никогда не была ей нужна.

Сестра? Она использовала меня, играя роль, пока я была ей нужно.

Артемий и служба контроля? Я всего лишь пешка, от которой избавятся быстрее, чем она успеет сделать последний ход.

На остановке нет автобуса, но стоит такси, я сажусь и называю адрес школы, боясь остаться одна. Да, там есть люди, но я переживаю не за себя. Лучик в школе, ей там ничего не угрожает, но у меня в животике растёт малыш, которого я могу потерять, а вот этого допустить нельзя. Не знаю, что там за личные счёты к оборотням у службиста, но я не позволю угрожать жизни моих родных.

— Арин? — Влад, который сегодня отвечает за охрану территории, хмурится, когда замечает, как я почти бегу по парку. — Что случилось?

— Данил Кириллович ещё не уехал? — чуть задыхаясь, спрашиваю у него.

— Нет, куда он денется, может, и ночевать остаться, — успокаивает меня парень. — Что случилось у тебя?

— Потом, хорошо? — улыбаюсь ему и спешу дальше.

Иногда мне кажется, что Влад смотрит на меня как на девушку и не против близких отношений. Его даже дети не смущают. Но я помню историю Кати и не отвечаю на его неуклюжие подкаты. Стараюсь не замечать их. Он ещё встретит свою истинную, и я не хочу стать помехой его счастью.

В кабинет директора буквально врываюсь, даже не постучавшись, что нарушает все мыслимые правила. Но я не оборотень, так что не обращаю внимания на тихий рык, за которым обычно следует волна подчинения, с помощью которой Данил Кириллович обычно справляется с учениками.

— Арина Максимовна? — он хмурится и морщится, бросая быстрый взгляд на своего гостя.

Я тушуюсь, но почти сразу выпрямляюсь, смотря на темноволосого парня, который с интересом рассматривает меня. И это вдруг злит Данила Кирилловича, который громко кашляет и произносит:

— Ян, я не против, у нас всегда рады новым Мастерам.

— Тогда я приду на днях, познакомлюсь с мальчишками, — он поднимается, собирается уходить, но рядом со мной замирает и качает головой: — В вашем положении не стоит так волноваться, Данил может решить любой вопрос, даже самый страшный.

За ним закрывается дверь, и мы с директором остаёмся одни. Только сейчас я понимаю, что желания рассказать правду недостаточно. Я могу лишиться всего, даже моего Лучика, но это не исправит того вреда, что я уже причинила.

— Я вас слушаю, Арина Максимовна.

— Я сливала информацию о школе службе контроля! — буквально выкрикиваю и замираю.

— Арина, — тяжело вздыхает Данил Кириллович.

— Это очень плохой поступок, я раскаиваюсь и очень надеюсь, что не навредила школе и оборотням. Мне жаль, очень жаль, но я не видела другого способа, чтобы обезопасить дочь, — тороплюсь всё ему рассказать, стискиваю до боли пальцы. — Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Знаю, что вы, Данил Кириллович, не хотели, чтобы у вас училась Светик, из-за того, кем была Катя, а я пошла по её стопам, нарушила своё слово…

— Арина, — прерывает меня оборотень, — вы не могли навредить, — вздыхает. — Вам нужно было сразу сообщить мне, что вам угрожали. Я знаю методы их работы, не удивляйтесь.

— Но я ведь…

— Я принял вас не просто на работу. Неужели вы не заметили, что все в школе — семья? Да, мы из разных кланов, есть одиночки, но на этой территории объединяет нас одно — забота друг о друге и о детях. Решить проблемы с человеческой бюрократией я не мог, наделся, что вы сами — не без помощи службы — справитесь с этим. А потом придёте ко