Моё бессонное лето - Яна Ланская

Спускаюсь вниз и не смотрю на эту компанию. Сидят и играют в соньку, как ни в чём не бывало. И Фара тоже тут.

Чувствую на себе взгляды и выскакиваю за дверь босиком. Прикрываю её и не могу сделать ни шагу.

Прислоняюсь к стене и съезжаю вниз по шершавому дереву вниз.

Рыдаю глухо. Нет ни слёз, ни соплей, есть просто немой ор и хрипы. Дышать нечем, горло будто сковало шипами. Как же больно! Как же, мать его, больно!

— Вы поссорились? — Слышу голос Дениса.

— Нет, так надо, — лениво отвечает Женя.

— Ты ебанат? Опять свои фокусы проворачиваешь?

— Я сказал, так надо! — Повышает голос Женя.

— Ты её трахал?

— Нет, блядь! Диктант по сольфеджио писали.

— Иди верни её. Жень, не время.

— Дэн, тебе больше всех надо, я не пойму? У меня всё под контролем.

— А когда она вены вскроет, тоже под контролем будет?

— С чего она должна вскрываться? Выдержит, я уверен.

— Ты с луны свалился? Ничего не заметил? Ей Вика молли дала. Действие закончится, и она и без тебя ебаната бы на отходах умирала от дефицита серотонина, а ты играешься!

— Она съела молли? Блядь!

Я ничего не понимаю из того, что они говорят, только понимаю, что мне надо бежать. Домой нельзя. Мне надо к Мише!

20. Разочарованный другим

POV Бес

Совсем бдительность потерял, думал, она влюблённая до одури и раскаченная, а это таблы. Косяк, мой косяк.

Зрачки, её чувствительность, возбуждённость, бля, да даже резкость в движениях, ей нехарактерная. Полный проёб.

— Откуда ты знаешь про Вику?

— Увидел. Она ещё так без палева её приняла, пузырями шлифанула. Но понятно же, что она зелёная, её накроет отходами, и она не распознает даже, что это, — говорит Денис.

— Понял. Под утро навещу её.

— Блядь, Бес, заканчивай. Это как бы на моих съёмках было. Мне нахер проблемы твои не нужны. Ещё предки её стуканут, меня и так, блядь, на каждом посту продувают. Иди сейчас.

— Я дал ей молли? Нет. Вичке своей претензии кидай.

Фара с Димой и Лексом смотрят молча, но с явным осуждением на нашу перепалку, встают и уходят курить.

Такие все правильные, куда деваться!

Врубаю себе поединок на соньке, чтобы разгрузить голову. Бесит эта навязанная тревога и чувство вины за неё. Им не понять. Утром её так вштырит от моего камбэка, что всё похмелье как рукой снимет.

— Блядь, Жень, а убрать шмотки за собой не нужно? Не один здесь живешь! Что вы раскидали всё? — Возвращаются парни с улицы, и Лекс начинает беситься из-за вещей.

Да блядь. Меня лично пустые бутылки и коробки из-под пиццы больше бесят, чем девичьи трусики на полу. Встаю, чтобы собрать её шмот, и замечаю, что она даже кеды свои и сумку не взяла. Блядь. Босиком что ли сбежала? Ну точно, под кайфом.

— И тут ещё бельё постельное, пиздец вы, конечно, — вздыхает Дэн. — Бля, чувак, тут кровь. Как в средневековье, простыню запалили.

Парни начинают угорать и прикалываться.

— А тебе лишь бы в чужом белье покопаться, — со злостью кидаю и подбираю его.

— Броди, типа это её кровь? Ты типа её невинности лишил и слил? Ты норм вообще? А она под адамашкой. Бля-я-ядь, — смотрит на меня Фара, как на конченого урода.

Собственно, так оно и есть.

— Когда вы такими душными стали? Рилсятины про экологичность насмотрелись?

Ухожу в постирочную, запускаю стирку и вызываю такси. Заебали. Поеду на Ваську, расслаблюсь. В часов шесть утра к ней подскочу и всё. Ничего не будет.

Раздаётся звонок в калитку. О, ну вот и вернулась, видимо. Подышала воздухом, успокоилась, пришла за шмотом.

Выхожу в коридор и слышу мужской голос. Застываю.

— Да, Игорь Иванович! Добрый вечер!

— Алёш, доброй ночи уже! Я за гулёной своей. Уже не могу её перед супругой выгораживать. Спать пора. У неё вступительные на носу.

Блядь. Она домой не пришла? И куда её чёрт дёрнул? Пиздец!

— За Татой? — Как истинная омежка растерянно спрашивает Лекс.

— За ней. Съёмки то у вас, я смотрю, закончились. Парни, здравствуйте! Моё почтение вам! Слушаю, люблю!

Благо, декан вроде в нормальном расположении, пока не суетится, не волнуется.

Слышу, как Фара с Дэном что-то бубнят в ответ.

— Сергей Иванович, а Тата с Женей. Ей там роль эпизодическую дали, и вот снимают ещё, — красавчик, хоть нашёл, что спиздануть.

Заглядываю к ней в сумку и вижу, что и телефон её тут. Десятки пропущенных. На беззвуке стоит. И как её искать?

Вот что ей в голову взбрело? Куда подалась?

Нет идей вообще.

— Роль дали? И долго ещё она там будет?

— Не знаю, смотря как отыграет. Но она отлично справляется, — встревает Фара, — вы не переживайте, всё будет хорошо. Вернём Татьяну в целости и невредимости. Но съёмки такой процесс непредсказуемый, сами понимаете!

Красавчик.

— Да-да, понимаю. Скажу супруге, что скоро приедет, и спать уведу. Ладно, ребята, хорошего отдыха!

— Хоумис, — выползаю из коридора, когда декан уходит, — давайте до пляжа прокатимся, поищем её.

— Дай её номер, — говорит Фара, — я сейчас пробью координаты на изи. Быстрее будет.

— Она трубу здесь оставила, чел.

— Блядь, поехали, чо. Спасибо, бро, опять твоё дерьмо разгребаем.

— Да вы заебали. Нехер на съёмки эту отбитую было тащить. Нахуя она ходит и подкармливает?! Да ещё мою девочку!

Начинаю злиться от беспомощности. Всё пошло по одному месту. Ненавижу это чувство потери контроля. Ненавижу!

— Ща я Ольке наберу, — говорит Лекс и звонит младшей Лариной.

По разговору слышу, что та ни сном ни духом.

Лекса оставляем дома, на случай, если она вернётся, и разделяемся. Фара с Димасом на моей тачке едут, я на байке Лекса.

Еду к пляжу, выхожу на берег, который просматривается на километры, и понимаю, что никого. Но в дюнах полно скамеек, может там зависла.

Фаза релакса и фана у неё должна была закончиться, значит, по идее, где-то просто залипает.

Прохожу вдоль этих скамеек до грёбаного Репино, судя по картам, и ничего. Хорошо хоть народу мало, вряд ли она с кем-то тусить пошла.

С другой стороны, она босиком много пройдёт? По пляжу, в принципе, да. Могла проголодаться и куда-то зайти, но её труба с кошельком у меня. Вроде она не в полном невминозе, вполне адекватная была. Так бы я сразу