Замок пилигрима - Вайолет Уинспир

— Да, мне многое запрещалось, скорее так. Понимаешь, я ведь сирота, о сироте никто не станет беспокоиться, Рике, так что не надо обращаться со мной так, словно я еще младенец.

— Я хочу обращаться с тобой как с возлюбленной. — Он приблизил к ней лицо, вынуждая ее откинуться на мягкое сиденье.

— Рике…

— У тебя много табу, но меня они только возбуждают.

— Пожалуйста, не порть нашу прогулку.

— Я стараюсь, как могу, ее улучшить. Посмотри вокруг себя, мы здесь совсем одни. И твоего покровителя нигде не видно, он сейчас наверняка с изысканной галантностью истинного идальго ухаживает за доньей Ракель.

— А ты не хочешь быть поизысканней? — взмолилась Ивейн, потому что левой рукой он уже гладил ей грудь, а правой провел по золотистым волосам. Она не боролась с ним, потому что, как ни странно, его прикосновения не порождали в ней того напряженного вибрирующего ощущения, как будто в кончиках его пальцев есть электричество. Это чувство рождало у нее только прикосновение рук ее опекуна… когда его пальцы застегивали у нее на шее ожерелье, когда он коснулся рукой ее волос у окна башни и назвал ее Рапунцелью.

— Я думала, мы пообедаем с тобой где-нибудь, — сказала она Рике.

— Чуть погодя. — Он внезапно притянул ее к себе и прижался губами к нежной шее. — У тебя кожа такая нежная, как лепесток, с таким чистым запахом. Я должен тебя поцеловать!

Он так и сделал, но не нашел ответа в ее губах. Рике внимательно всмотрелся в ее лицо, и Ивейн поняла по его глазам, что он в замешательстве.

— Англичанки что, холодны как лед?

— Да, когда их целуют против воли, — ответила девушка.

— Понятно. — Он убрал руку с талии. — Я так понимаю, что я тебе не нравлюсь?

— Нет, Рике. Просто я хочу узнать тебя поближе. Я хотела, чтобы мы с тобой были друзьями…

— Друзьями — девушка и мужчина? — Он презрительно расхохотался. — Если бы я не хотел с тобой целоваться, ты вообще не оказалась бы со мной в моей машине!

— Ты только и способен думать, что о внешности, а не о содержании? — Ивейн, нервничая, дергала ручку дверцы, наконец открыла ее и быстро выпрыгнула, сверкнув бронзовыми туфельками. — Спасибо за прогулку…

— Ивейн, не будь идиоткой!

— Идиотки как раз не имеют ничего против поцелуев в машине! — выпалила она ему в лицо и, увидев, что море наступает на пляж, сбросила туфли и побежала вниз по песку. Она услышала, что Рике бросился в погоню, и с ужасом обнаружила, что сборщик водорослей исчез вместе со своим осликом. Она осталась наедине с взбешенным испанцем, который несся за ней по пятам!

— Ивейн, ты ведешь себя как ребенок!

Может быть, и так, но Ивейн с этой минуты невзлюбила Рике, ей не хотелось, чтобы он прикасался к ней. Она ускорила шаг, легко пересекая песок, увидела деревянный волнорез и взобралась на него, а с него сразу разглядела маленький пирс, к которому вели вырезанные в скале ступеньки. Через несколько мгновений она, задыхаясь, уже карабкалась вверх по ступенькам и с облегчением увидела людей, которые загорали на пристани.

Ивейн обулась и присоединилась к праздным гулякам. Она видела, как Рике глядел на нее, задрав голову, с пляжа, а затем повернулся спиной и быстро пошагал к тому месту, где оставил свою машину. Беглянка ничуть не жалела, что он ушел, и, улыбаясь, подошла к мальчику с удочкой в руке, который с величайшей серьезностью удил рыбу.

— Поймал что-нибудь? — спросила она его на своем еще не совсем правильном испанском.

— Скоро поймаю огромную рыбищу, — пообещал он ей важно.

Ивейн вовремя удержалась от смеха, и правильно сделала, потому что уже через полчаса, к изумлению и радости обоих, мальчуган выловил довольно крупную рыбу и пригласил Ивейн вместе с ним отведать ее, поджаренную на костре, разожженном на пляже.

Ивейн настроилась гулять целый день, который обещал быть безоблачным, и, несмотря на размолвку с Рике, очень приятно провела время. Ее нового друга звали Фернандо, у него в сумке лежала целая буханка испанского хлеба, пакет с помидорами и ножи для чистки рыбы.

Они собрали хворост и развели костер, зажаренная рыба была вкусной и пахла дымом, они заедали ее хрустящим хлебом и огромными помидорами. После трапезы они валялись на солнышке, а потом поиграли в волейбол.

Это было так неожиданно, что Ивейн позабыла обо всем, и, только когда мальчик сказал, что ему пора идти домой, она сообразила, что находится в нескольких милях от кастильо. Ее юный друг указал путешественнице, в какую сторону надо идти.

— Но идти туда далеко, сеньорита.

Она закусила губу.

— Рыба была замечательная. Спасибо, что поделился со мной, Фернандо.

— Мне было приятно, сеньорита. — Но мальчик смерил ее немного недоверчивым взглядом — волосы Ивейн растрепались, подол платья вымок, когда она несколько раз бегала в море за мячом. — Вы по правде живете в кастильо, сеньора маркиза? — спросил он.

— Еще как по правде, — улыбнулась Ивейн, протягивая ему руку на прощанье. — Аdios, Фернандо. — Надеюсь, мы еще когда-нибудь увидимся.

Он не пожал ей руку, как она ожидала, а со старомодной церемонностью наклонился и поцеловал ее.

— Наsta la vista[23], сеньорита.

Когда долговязая мальчишеская фигура исчезла из виду, Ивейн почувствовала себя очень одиноко. Скоро зайдет солнце, матерчатые туфли не годились для длинных прогулок. Однако если стоять здесь и жалеть себя — никогда не доберешься домой, и в лучах предзакатного солнца Ивейн заспешила по дороге, идущей вдоль моря, которую указал ей Фернандо, и рассеянно отметила, что горы Испании тонули в тумане, так что виднелись только их вершины. В лучах шафранового солнца то тут, то там появлялись маленькие клочки тумана и плыли над водой.

Вид был прекрасным и таинственным, но через полчаса Ивейн, остановившись передохнуть, увидела, что солнце, которое уже закатывалось за море, тоже скрыто пеленой тумана. Девушка взглянула в сторону моря, и холодок пробежал по ее спине. Скоро совсем стемнеет! Ей показалось, что морской туман наползает на остров. Ивейн заторопилась и вдруг вскрикнула — нога подвернулась. Она потерла место ушиба и грустно посмотрела на туфлю, лишившуюся каблука.

— Да, сегодня мне не везет, — тихо сказала Ивейн сама себе. Наполненная туманом мгла сомкнулась вокруг девушки, когда она поковыляла дальше, вглядываясь вдаль в надежде разглядеть башни замка.

Волосы Ивейн начали покрываться влагой. Вдруг она услышала ползущий со стороны испанского побережья жуткий, зловещий звук сирен — сигнал о тумане судам, заходящим в гавань, — и заковыляла чуть быстрее, а туман крался за ней по пятам. Ивейн испытывала беспокойство, но не страх. Пару раз ей случалось заблудиться в вересковых пустошах в Комб-Сент-Блейз во время тумана, но, так как она выросла в деревне, Ивейн не паниковала. Этого следовало избегать всеми способами, потому что паника способна завести далеко от дороги, и тогда можно проблуждать много часов подряд.