Двое в стране любви - Шерри Уайтфезер

Когда их грузовик добрался до ранчо, Бобби вдруг вспомнил, что забыл в конюшне свой мобильный телефон.

Остановиться сейчас? Или заняться этим завтра?

Решил, что лучше сейчас. Ему необходимо несколько минут, чтобы собрать всю свою сообразительность и приготовиться к любовным играм.

Он не знал, куда везти Джулианн, в свой дом или в ее. Зажечь свечи, поставить тихую музыку, принять душистую ванну и дать ей сначала немного отдохнуть и тоже помокнуть в ванне?

Ему хотелось все сделать так, как будет лучше для Джулианн.

Как все голодные мужчины – а он совсем изголодался, – Бобби готов был взять ее прямо здесь, в грузовике, под звездами, смотрящими с темнеющего неба.

В грузовике? С ума сошел?

Он не занимался сексом в автомобиле с тех пор, как расстался с девственностью. Но тогда он был нервным, беспокойным подростком, которому, бесспорно, не хватало такта.

– Мне нужно заскочить в офис. – Он остановил грузовик возле конюшни. – Я оставил в кабинете свой мобильник. Хочешь пойти со мной или предпочитаешь подождать здесь?

– Пойду с тобой.

Она погладила его по руке, и у него перехватило дыхание. Он припомнить не мог, когда еще так желал женщину. Даже с Шэрон было не так.

Они вышли из грузовика и короткой дорожкой пошли к конюшне. Мягко светили фонари, и легкий бриз доносил до них аромат ночных цветов.

Он впустил Джулианн в конюшню, и они направились прямо в его кабинет. Бобби зажег свет и закрыл за собой дверь, автоматически защелкнув задвижку.

– Я всего на минутку.

– Пожалуйста. Ничего, если я сделаю себе чашку чая?

– Не думаю, что у меня есть чай, но почти уверен, что можно сделать горячий шоколад. Там есть какая-то растворимая чепуха.

– Это еще лучше.

Она отправилась на кухню, а он сел за свой стол и начал искать мобильный телефон. Так что же ему делать? В какой дом везти?

Бобби проглядывал сообщения, а Джулианн стояла у него за спиной и пила шоколад.

Вдруг она перегнулась через него и поставила чашку на стол.

– Умираю, до чего мне хочется расплести твои волосы, посмотреть, какой они длины.

Он даже не повернулся.

– В самом деле?

– Угу. Не возражаешь?

Он прикрыл глаза.

– Не возражаю.

Она осторожно развязала шнурок и расплела темную массу его волос, проворными пальчиками разбирая пряди.

– Они прекрасны.

Он открыл глаза, чувствуя, как онемело у него тело:

– Так же, как и твои. Я воображал, что делаю то же самое с твоими волосами, Джулианн. – Он развернул кресло и поднялся, чтобы поцеловать ее.

Их губы встретились. Неожиданно он отшатнулся.

– Я схожу с ума. Удивительно, как ты хороша. Что нужно, чтобы все было правильно?

– Просто любить меня, – сказала она.

– Здесь? Сейчас?

– Да.

Он потянулся к ее блузке и расстегнул. Шелк путался у него в пальцах, потом упал на пол. Дальше настал черед юбки. Он плавно спустил плиссированный круг вниз по ее бедрам, и она переступила через корсаж.

Она стояла перед ним в белом бюстгальтере и трусиках. Такая хрупкая, такая доверчивая.

Он расстегнул и отбросил бюстгальтер.

«Какие мягкие», – подумал он, обводя большими пальцами ее груди.

– Хорошенькие, – сказал он вслух. Соски затвердели под его прикосновениями.

Бобби подвел ее к креслу. Она смотрела на него, не понимая, что у него на уме.

Бобби опустился перед ней на пол, подыскивая удобную позу, обхватил ее бедра, сдвинул ее на край кресла и потянулся к ней губами.

Она прерывисто вздохнула, и он понял, что она возбуждена не меньше его. Его губы впились в нее.

Спина у нее выгнулась дугой, она застонала.

«Ничто не имеет значения, – подумал он, – кроме этой женщины».

Она теребила его распущенные волосы, касалась его лица, губ.

Он снова поцеловал ее.

Под его губами Джулианн дошла до высшего накала, ее тело то напрягалось, то плавилось и опять напрягалось.

Бобби поднялся с пола и поднял ее. Желание бурлило и нарастало, и джинсы казались уже совсем тесными.

Он посадил ее на стол, сбросил рубашку и начал сдергивать ремень, расстегнул молнию.

Она обвила его бедра ногами.

Он провел руками по ее груди, по бедрам и немного задержался на животе.

Она ласково поглаживала его.

Он вошел в нее осторожно, постепенно увеличивая темп.

Они словно танцевали на волне, его сердце билось в такт с каждым их движением.

Когда оба достигли высшей точки наслаждения, он надолго заключил ее в объятия.

На следующий день Бобби делал все возможное и невозможное, чтобы оставаться вдали от Джулианн. Он работал с лошадьми, стараясь занять себя делом и думать только о делах.

И думал только о Джулианн.

Проклиная себя за слабость, он влез в грузовик и поехал к ней.

Джулианн сидела на крыльце, рядом с ней сидел Честер.

Что эта дворняга здесь делает? Огромный дурачина положил голову ей на колени, распустив слюни по всему ее платью.

Бобби вышел из грузовика.

– Он только что явился на мой порог, – сообщила Джулианн, почесывая за слоновьим ухом Честера. – Как ты думаешь, он не заблудился?

Бобби, прищурившись, посмотрел на пса, и дворняга прижалась плотнее к Джулианн.