Солнце ближе - Елена Лагутина

— Наверное, — ответила Вика вполне равнодушно.

— Ты ее не разбила. Просто немного покалечила, но ее уже отремонтировали. Теперь как новая.

— Остается только сказать мне спасибо. Кстати, а где Лера?

Вика сидела на краешке облупившегося подоконника в конце коридора — как птица на жердочке, на своем привычном месте, том самом, где за прошедшие несколько дней уже привыкла сидеть с Лерой. Лера не предупреждала, что сегодня вместо нее в больницу явится ее приятель.

— Она тебе не говорила? — Кирилл смотрел с подозрением, как будто не верил, что Викино непонимание искренне. Вика в ответ только покачала головой, пристально вглядываясь в его глаза. Ей показалось — или, может быть, на самом деле? — они как-то странно, непривычно заблестели при упоминании о Лере.

— Пишет какой-то реферат.

— Всего лишь? — Вика не поверила, что такой пустяк может стать для Леры поводом не навестить подругу в больнице.

— Ну да. — Кирилл был немного удивлен, несмотря на то, что вполне отчетливо представлял себе всю картину тесных взаимоотношений подружек. — Я принес тебе свеклу. Вареную, и еще что-то… Там, в пакете.

— Что-то еще — и свекла, — противопоставляя, Вика грамотно расставила интонацию, чтобы показать свое отношение к последнему продукту, — послушай, а ириски?

— Ириски? — Он вопросительно поднял брови и разочарованно продолжил: — Извини, Вика, я даже не посмотрел, что там, в пакете…

— Так принеси! — Вика вышвырнула недокуренную сигарету в открытое окно и требовательно посмотрела на Кирилла.

Он нехотя повиновался, на ходу пробормотав что-то про пагубную страсть к ирискам.

— Зубы портятся? — Вика развернула маленький конвертик со смешной кошачьей рожицей и надписью «кис-кис». Засунула в рот светло-рыжий прямоугольник, сжала, почувствовав привычную обволакивающую десны сладость, и прищурилась от удовольствия.

— Конечно, — Кирилл нахмурил брови, — сама подумай. Эта липкая масса остается между зубами, нарушает кислотно-щелочной… баланс, не смей возражать! Что неизбежно ведет к возникновению кариеса.

— Ты в своем уме? — Вика покрутила пальцем у виска и принялась разворачивать вторую ириску. — Открой рот.

— Я?

— Открой рот и закрой глаза. — Она засмеялась.

Любимые конфеты положительным образом действовали на Викино настроение. Кирилл повиновался. Ресницы у него дрожали, но Вика решила простить ему эту маленькую фальшь. Торжественно закинув ириску ему в рот, Вика разрешила его закрыть.

— Всего лишь ириска. — Кирилл удрученно жевал и смотрел на Вику печально.

— А ты что думал?

— Не скажу. Кстати, свекла в перечне продуктов мамой Лерой была отмечена особо.

Небольшая пауза в его ответе была почти неразличима, а потому показалась Вике несущественной.

— Свекла, — Вика сморщилась, как будто ей в рот положили кусок лимона, — не хочу. Не люблю. Ненавижу!

— Напрасно. — Кирилл, совсем забыв о маскировке, с явным удовольствием жевал ириску, а оттого слегка шепелявил. Порывшись в пакете, он извлек оттуда еще один пакет, меньшего размера, неуверенно развернул его и обнаружил сверток, сквозь который просвечивали бордовые пятна.

— Яйцо в утке, утка в зайце… — тоскливо протянула Вика. — Я не понимаю, ты что — собираешься заставить меня есть свеклу?

— Мне сказали, что она тебе необходима. Лера просила, чтобы я проконтролировал.

— То есть я должна съесть ее у тебя на глазах?

Он кивнул.

— Всю?

Кирилл пожал плечами.

— Сколько сможешь.

Вика вздохнула и, протянув руку, забрала у Кирилла ненавистный сверток.

— Я не понимаю. Я отказываюсь понимать, почему мне нельзя есть ее с майонезом.

Свекла была порезана на круглые ломтики. Брезгливо поморщившись, Вика закрыла глаза и засунула в рот одну бордовую дольку.

— Что… что случилось? Ты что так смотришь? — спросила она у Кирилла, отметив необычное выражение его лица.

— Ты как вампир, — медленно произнес он, — вампир, напившийся крови. У тебя губы, десны, даже зубы красные.

Он говорил, не отводя взгляда от Викиного рта, и это ее смущало.

— Эй, Кирилл, — она отвела руку в сторону и щелкнула пальцем, — оторвись. Ты что, действительно никогда в жизни не видел обыкновенного вампира?

Он наконец посмотрел ей в глаза, но ничего не ответил и только покачал головой. Некоторое время она ела свеклу в полной тишине.

— Вкусно?

— Мерзко. Хочешь попробовать?

— Да нет, спасибо, я уже обедал.

— Ну так поужинай.

Вика настаивала уже всерьез, почувствовав какой-то странный и неуместный спортивный азарт.

— Знаешь что, Вика…

Он вдруг решительно забрал у нее из рук бумажный сверток и дернул оконный шпингалет. Рама легко распахнулась — и в следующую секунду Вике пришлось слегка пригнуться, чтобы ее не задел летящий мимо головы «снаряд». Все произошло настолько быстро, что Вика не успела ничего понять, оглянуться и увидеть, как злополучная свекла шлепнулась на асфальт посреди больничного двора, высыпалась из пакета… Одно колечко даже покатилось.

— Птички скушают. Им полезно… Гемоглобин, говорят, повышается. Отойди немножко, я окно прикрою, чтобы ты не простыла.

Он смотрел как ни в чем не бывало, словно не находя ничего особенного в том, что произошло. Вика сперва онемела от изумления и только вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, что же это было — акт милосердия? Некоторое время они молчали, а потом он вынул из внутреннего кармана куртки носовой платок, слегка притянул ее к себе и принялся вытирать рот. Вика стояла не двигаясь, скосив глаза вниз, и наблюдала за движениями его пальцев, когда они слегка касались ее губ, прислушиваясь при этом к собственным ощущениям. Она подняла глаза.

— Не знала, что ты так озабочен уровнем птичьего гемоглобина.

— Ну вот, теперь лучше. — Он придирчиво осмотрел Вику, как будто она была не Викой, а картиной, художественным полотном, а сам Кирилл являлся не кем иным, как автором этого творения. — Ты многого обо мне не знала. Разве не так?

— Так, — согласилась она, — но сегодня я сделала приятное открытие… Ты молодец. Ты настоящий друг! Мы ничего не скажем Лере?

— Про свеклу? — зачем-то уточнил он.

Вика собиралась ответить, но в этот момент его лицо вдруг приблизилось вплотную, и она почувствовала на своих губах его влажные и властные губы. Потом был сладкий привкус вареного сахара, вкус любимых конфет… Она не успела ни о чем подумать. Секунда — и он отстранился, как будто и не было ничего…

— Не скажем. Конечно, не скажем. А теперь извини, Вика, мне пора. Поправляйся.