Как день и ночь - Барбара Макколи

- Как, по-твоему, мама, мне надеть жемчуг или что-нибудь другое?

Платье атласное, верх кружевной с вырезом в форме сердца, длинные узкие кружевные рукава. При каждом движении ткань мягко мерцала под приглушенным светом флуоресцентной лампы гардеробной. Во все стороны пускало лучики обручальное кольцо с большим бриллиантом. Коллин ничего не ответила, занятая расстегиванием пуговиц на рукавах шифонового с крепом платья, висевшего на плечиках в углу.

- Очень мило, дорогая. - Коллин моргнула и взглянула на дочь. - Очаровательно.

- Ты не хочешь мне сказать, где была? - Шурша нижней юбкой, Фейт повернулась к матери.

- Где я была? - Коллин удивленно вскинула брови.

- И сейчас. И всю неделю. Тебя просто подменили. С того дня, как мы стали делать покупки для свадьбы.

- Понятия не имею, о чем ты говоришь. - Коллин расстегнула последнюю пуговицу, потом расправила пышную юбку.

Фейт обняла ее за плечи и повернула к зеркалу так, чтобы их лица были рядом.

- Ты прекрасно знаешь, о чем, - продолжала Фейт. - Последние четыре недели, с тех пор как я вернулась из Техаса, ты стала спокойной, чересчур спокойной. Ты похудела, перестала улыбаться, под глазами появились темные круги.

Коллин посмотрела в зеркало и нахмурилась.

- Как жестоко с твоей стороны напоминать мне об этом. Но раз уж мы заговорили на эту тему, дорогая, то такие же слова я давно хочу сказать тебе.

Пришла очередь Фейт нахмуриться. И правда. Она почти не ела, стала раздражительной, и никакая косметика не могла скрыть темные круги под глазами.

- После возвращения из Техаса мне пришлось многое наверстывать. Отчеты, собрания правления, новый счет Мейера. Знаешь, что происходит, когда я надолго уезжаю? Нарастает соперничество. Впрочем, ведь мы говорим не обо мне. Мы говорили о тебе.

- А я говорю о тебе, - спокойно возразила Коллин. - Вчера звонил Диггер.

- Он часто звонит тебе. - Фейт убрала руку с плеча матери и занялась своим платьем.

- Он беспокоится о тебе. Ты все еще сердишься.

- Конечно, сержусь. Он солгал мне, заставил выйти замуж за Сэма. Манипулировал мною.

- Он любит тебя, дорогая. - Коллин застегнула молнию на платье Фейт и ласково разглядывала дочь в зеркале. - Возможно, его намерения были отчасти и ошибочными, но он не сомневался, что ты и Сэм подходите друг другу.

Сэм. Он всегда с ней. В мыслях, в сердце, в душе. За все четыре недели после ее возвращения ночи не прошло, чтобы она не проснулась в тоске. Тело томилось и жаждало его прикосновений. Он не звонил. Ни разу. Она поднимала трубку, но гордость заставляла положить ее обратно.

- Сейчас двадцать первый век, мама. Искусственно устроенные браки не работают. - Фейт посмотрела на свое отражение в зеркале. Невестам полагается быть смущенными, а не смятенными. - И ты должна знать это лучше всех.

В зеркале на Фейт смотрела мать, и в глазах у нее читалась тревога. Фейт прижала ладони ко рту, поняв свою бестактность.

- Ой, мама, прости. Я не это имела в виду.

- Твой отец, Джозеф, был хорошим человеком. Он много работал, хотел быть уверенным, что у тебя и у меня есть все самое лучшее. - Коллин провела рукой по волосам дочери, заправила прядь за ухо. - Но это правда, - она вздохнула, - я никогда его не любила.