Джеральдина - Марта Поллок

Что она могла ему на это ответить, тем более что его слова были слишком откровенны, чтобы ее успокоить. Но меньше всего ей хотелось, чтобы он что-нибудь заподозрил, и, сняв ноги со скамеечки, она пробормотала:

– Пожалуй, я пойду к себе, если вы не возражаете. Мне бы хотелось принять душ перед ужином, и у меня есть кое-какие дела…

– Подожди! – Он повернулся к ней лицом, взял ее за руку и смотрел на нее одновременно изучающим и умоляющим взглядом. – Будет лучше, если ты все узнаешь от меня, а не соберешь по мелочам от нее…

Она поняла, о чем идет речь. Но Бенджамен помолчал, прежде чем продолжить:

– Ты слышала про бродяг, да? Поняла, что имела в виду миссис Рэмплинг?

Джеральдина покачала головой. Разве по одной фразе можно представить суть человеческих отношений, человеческой жизни?

– Честное слово, это совсем ни к чему… – начала она, но Бенджамен перебил ее:

– Позволь мне судить об этом. – Он мрачно усмехнулся. – Тебе не мешает знать, кто пытался тебя соблазнить.

Джеральдина коротко вздохнула.

– Так ваша мать была цыганкой?

– Да, цыганкой из Неаполя. Юная смуглянка, нечаянно встреченная отцом в роще на склоне Везувия.

– Она умерла?

– Умерла.

Бенджамен немного помолчал, прежде чем ответить:

– Да, умерла. На болоте. Говорят, замерзла.

Она тогда убежала от моего отца.

Все это Бенджамен произнес ровным, бесстрастным тоном, но Джеральдина почувствовала, что он кипит от гнева. У нее возникли новые вопросы, но она знала, что не имеет права задавать их.

В голову приходили пустые слова сочувствия, но она не произнесла их вслух. Бенджамен рассказал ей об этом совсем не потому, что нуждается в ее сострадании. И еще Джеральдина подумала, осознает ли он, что все сильнее сжимает ее запястье.

– Теперь ты поняла, почему я так разозлился, когда узнал, что ты днем куда-то ушла, – тихо сказал Бенджамен. – Хотя у нас с тобой совсем другие отношения. Ведь моя мать не хотела выходить замуж за моего отца.

Джеральдина приоткрыла рот от удивления.

– Но вы же сами говорили, что ваша мать жила здесь…

– Не по своей воле, поверь мне. Когда ее семья узнала, что она беременна, ее выставили вон. Мой отец привез сюда, и она жила здесь, пока я не родился. Понимаешь, она была совсем беспомощной. У нее не было ни денег, ни крыши над головой, ни родственников, никого!

– Понятно. – Джеральдина закусила нижнюю губу. – А… а когда она умерла, ваша мама?

Бенджамен нахмурился.

– Вскоре после моего рождения… Меня посылали в разные закрытые колледжи, пока мне не исполнилось восемнадцать. Потом, как я уже говорил, отец отправил меня учиться в Италию.

– А… а Александр?

Бенджамен вдруг заметил, что сжимает ее руку, ослабил хватку. И она, выдернув ее, стала растирать онемевшее запястье.

– Александр… – Он вздохнул. – Мы с Александром были очень близки. Вопреки распрям, которые бытуют между полукровными братьями в романах, у нас были отличные отношения. Он переживал не меньше, чем я, когда меня отправили из дому.

– Он был старше, – робко вставила она, и Бенджамен кивнул.

– Да, на пять лет. Но в чем-то я всегда чувствовал себя взрослее него. Наверное, дело в моих цыганских корнях. Однако у меня в крови много всего намешано: на четверть итальянец, на четверть шотландец и наполовину цыган. Многовато для любого! Представляю, что унаследует мой ребенок… если, конечно, когда-нибудь у меня появится.

Джеральдина почувствовала, что от его слов заливается румянцем. Он как будто читал ее мысли – весьма опасные мысли. Неужели он догадался, что она постоянно сегодня думает о том, что может от него забеременеть?..

– Можно мне пойти к себе? – спросила она и увидела, что он раздраженно смотрит на нее своими темно-желтыми глазами, – Это все, что ты можешь мне сказать? спросил Бенджамен. – Значит, тебя это не касается? Может, если бы ты полагала, что между нами могут возникнуть близкие отношения, то отнеслась бы к моим признаниям по-другому?

– Это… это маловероятно, – прошептала Джеральдина, прерывисто дыша.

Он пристально смотрел на нее.

– В любом случае я хочу, чтобы ты знала: я бы никогда не бросил своего ребенка.

– Как… как это сделал ваш отец? – У Джеральдины пересохло во рту. – Но ведь он заплатил за ваше образование.

– И ты полагаешь, этого достаточно? Заплатить за образование ребенка, и все? А его чувства? Его переживания? А его потребность быть кому-то нужным в этом жестоком, примитивном мире, который мы сами сделали таким?

Джеральдина опустила голову.

– Что вы хотите этим сказать? Что в этом вопросе женщина не имеет права голоса? Что вы сами без ее помощи воспитали бы этого… этого гипотетического ребенка?

– Нет!

Бенджамен схватил ее за подбородок и приподнял его так, чтобы она смотрела ему в глаза.

– Я хочу сказать, что, если бы ты забеременела от меня, я бы не сомневался. Я бы на тебе женился. Мой ребенок никогда не будет ублюдком. Теперь понятно?

Джеральдина пыталась высвободиться, но безуспешно.

– Вы слишком самоуверенны. – Голос ее дрожал. – А что, если бы я… если бы женщина, которую вы выбрали, отказалась бы выйти за вас замуж? Бывает, что женщины одни воспитывают детей.

– Я бы ее заставил, – сказал Бенджамен просто. – Так или иначе.

И Джеральдина почувствовала… Нет, она знала наверняка, что он так и сделал бы.