Поймать ночь - Шеррилин Кеньон

Табита оборвала эту мысль, чтобы не вляпаться из-за нее в неприятности.

- Чем обязан такой чести? - спросил он.

Она улыбнулась. Ну да, конечно, для ее плана, он идеален. На этот счет можно даже не сомневаться.

- Мне надо, чтобы ты оделся, - она сделала паузу, поймав себя на мысли, что с женщиной, которая говорит такое мужчине, явно не все в порядке.

- Извини?

- Поторопись и одевайся, встретимся внизу. - Она подтолкнула его к кровати, где лежал костюм. - Fretta! Fretta!

Валериус точно не знал, чем больше потрясен, желанием его одеть или ее итальянской речью.

- Табита…

- Одевайся! - ни сказав больше ни слова, она вышла из комнаты.

Прежде, чем он пошевелился, она открыла двери и, высунув голову, произнесла.

- Знаешь, скинь хотя бы полотенце, копуша… а, не важно, просто мысли вслух. Распусти волосы, и убедись, что ты одеваешь действительно что-то очень элегантное и дорогое. Идеально было бы Версаче, но Армани тоже сойдет. И не забудь надеть галстук и захватить пальто.

Совершенно сбитый с толку, но все же заинтригованный ее просьбой, он поменял уже лежащий на кровати костюм, на черный костюм от Версаче, шелк и шерсть, сочетая его с черной шелковой рубашкой и подходящим шелковым галстуком. Потом открыл двери.

Табита повернулась на звук открывающейся двери, чувствуя, как во рту пересохло. Она уронила челюсть.

Нет, Табита конечно знала, что он великолепен, но…

О Боже!

Все что она могла сделать, так это просто продолжать дышать. Никогда раньше она не видела мужчину в абсолютно черном костюме, да еще и «от кутюр», высокая мода, первый класс! Он выглядел изящно и величественно.

Марла умрет, когда увидит!

Если Табиту сначала не убьет переизбыток гормонов.

- Знаешь, я часто слышала, как говорят, нельзя быть красивым таким, но в твоем случае, это действительно так.

Он нахмурился.

Табита схватила его за руку и потащила к лестнице.

- Пойдем, не будем тратить время.

- Куда ты меня ведешь?

- Я прошу оказать мне услугу.

Валериус был странно польщен ее просьбой. Очень редко кто-либо просил его о таком. Обычно, человек просит об услуге тех, кого считает друзьями.

- Что тебе нужно?

- Марле нужен эскорт для феерического шоу «Мисс Красный Свет».

Валериус тут же остановился.

- Что?

Табита повернулась к нему лицом.

- Ой, ну хватит, пожалуйста, не будь таким ханжой. Ради Бога, ты же римлянин.

- Да, но это не значит, что у меня наследственная практика по эскорту трансвеститов. Табита, пожалуйста.

Она взглянула на него так разочарованно, что он сразу почувствовал себя виноватым.

- Марла репетировала месяцами, и именно сегодня ее бросил парень. Самый главный конкурент подкупил его стать своим сопровождающим. Если Марла проиграет, это убьет ее.

- У меня нет никакого желания строиться на параде в окружении геев.

- Это не парад… в прямом смысле. Все, что ты должен сделать, выйти с ней в самом начале, когда ее будут представлять. Это займет пару минут и все. Давай же, Вал. Она потратила годовую зарплату на роскошное платье от Версаче.

Табита посмотрела на него самым трогательным и проникновенным взглядом, какой он когда-либо видел. Он совсем растаял.

- Больше некому позвонить в такой короткий срок. Ей нужен действительно элегантный мужчина. Кто-то, кто просто высший класс и я не знаю, кто бы еще подошел на эту роль. Пожалуйста. Для меня? Я обещаю, что в долгу не останусь.

Что касается его, то лучше быть избитым или убитым… еще раз. И все же, он не мог себе позволить так ее огорчить.

- Что, если кто-то из них насчет меня лапать…

- Не начнет. Обещаю. Я защищу все твое… - она выгнула бровь и посмотрела на его зад. - Имущество.

- И если кто-то узнает об этом…

- Не узнает, я унесу секрет с собой в могилу.

Валериус тяжело вздохнул.

- Знаешь Табита, каждый раз в своей жизни, слыша крик о помощи, я только делал еще хуже для них. У меня плохое предчувствие насчет всего этого. Что-то обязательно пойдет не так. Вот увидишь. Марла упадет со сцены и сломает шею, или даже хуже, воспламенится ее пышный парик.

Она пренебрежительно махнула рукой.

- Ты становишься параноиком.

Нет, он не становился. И пока она вела Валериуса к выходу, в голове всплывали ужасные воспоминания из его жизни… То время, когда он, чувствуя жалость к Зареку, пытался его утешить после побоев. Но отец заставлял бить Зарека еще сильнее. Валериус задерживал удары, надеясь, что они не будут такими болезненными, как у отца. Но закончилось все тем, что он ослепил бедного раба.

И потом, попытка удержать Зарека, чтоб его не поймали за пределами виллы, привела к тому, что отец отдал мальчика работорговцу, оторвав от всего, что тот когда-либо знал.

А когда Валериус только стал военачальником, у него в подчинении был молодой солдат, последний оставшийся в живых сын в семье. Надеясь удержать юношу подальше от поля битвы, он отправил его гонцом в другой римский лагерь.

Парень умер два дня спустя атакованный ордой кельтов, случайно наткнувшихся на него.

И Агриппина…

- Я не могу это сделать, Табита.

Табита остановилась на передних ступеньках и посмотрела на него. По его прерывающему голосу было понятно, что он не шутит.

Она действительно почувствовала волну страха, нахлынувшую на него.

- Все будет хорошо. Пять минут. И все.

- А если я наврежу Марле?

- Я буду рядом. Ничего плохого не произойдет. Поверь мне.

Он кивнул, но она чувствовала его неохоту, таща к такси, которое попросила подождать. Сев, Табита дала указание водителю ехать в клуб «Ча-Ча» на Канал-стрит.

Они добрались до места всего за пятнадцать минут. Пока она расплачивалась, Валериус стоял на тротуаре с таким видом, словно сейчас застрелится, особенно когда некоторые клиенты клуба обратили на него внимание.

- Не волнуйся, - сказала Табита, подойдя к нему. - Они тебя точно не обидят.

Валериус не мог поверить, что делает это. Наверно, он сошел с ума.

Табита взяла его за руку и повела через ярко-розовые двустворчатые двери.

- Эй, Табби, - окликнул вышибала у дверей. Он был крупным и мускулистым, одетым в безрукавку. Его темно-каштановые волосы были коротко стрижены, а на бицепсе красовалась татуировка в виде кельтского браслета. На первый взгляд он смотрелся угрожающе, но его открытая, искренняя улыбка сглаживала свирепый вид.