Свободная от страха - Барбара Картленд

Иоланда сомневалась в правдивости его слов, но она не осмелилась подвергнуть их сомнению.

— Я знаю, что в Англии вы пользуетесь очень большим влиянием. Я не могу поверить, что англичане не прислушаются к вашему мнению, если даже французы откажутся это сделать.

— Мне, как и большинству англичан, предпочтительнее было бы, чтобы в Европе сохранялось устойчивое равновесие.

— Конечно, — сказала Иоланда, — но для того, чтобы достичь этого, есть только один выход — вы должны каким-то способом образумить Бонапарта.

Она произнесла это, явно не подумав, с кем говорит и где она находится. Голос ее прозвучал чересчур громко, и герцог быстро огляделся по сторонам, не услышала ли речь девушки пара, сидящая за соседним столиком.

Неподалеку от них ужинал среднего возраста мужчина с молодой, очень красивой и самоуверенной спутницей.

Но к счастью, они были всецело поглощены своим разговором и не обратили внимание на высказывание Иоланды.

Герцог нарочито понизил голос.

— Как бы ни была интересна эта тема, я бы все-таки предложил побеседовать о других, более приятных вещах. Не хотелось бы столь серьезным разговором испортить впечатление о первом вечере, проведенном вами в Париже.

— Да-да, разумеется, — быстро согласилась Иоланда. — Я очень извиняюсь за то, что была так несдержанна.

— Теперь моя очередь выбрать предмет разговора, — сказал герцог. — Я бы хотел кое-что узнать о вашей семье и о вашем происхождении.

— Почему это вас интересует?

— Потому что у меня создалось впечатление, что, несмотря на ваш прекрасный французский язык и темный цвет волос, вы не выглядите настоящей француженкой. Что-то в вас есть такое неуловимое и неосязаемое…

— А может быть, вы сделаете ошибку, монсеньор, если будете слишком настойчиво докапываться до истины. Мне всегда говорили, что тайна, скрытая в женщине, особо привлекает к ней мужчин.

— О, вы впервые заговорили как настоящая женщина.

— Почему впервые?

— Потому что до этого момента вы не делали никаких попыток привлечь внимание мужчины, что явно не в характере француженки.

Иоланда рассмеялась.

— Надеюсь, монсеньор, вы не станете обвинять меня в том, будто я кокетничаю и стараюсь понравиться вам.

Сказав это, она тут же подумала, что такие слова и есть в некотором роде кокетство. Неужели она и вправду пытается флиртовать с ним?

Но как ей вести себя с ним? Как не наделать ошибок, находясь в обществе мужчины, подобного герцогу.

В прошлом Иоланда имела возможность разговаривать лишь с друзьями отца, когда была еще совсем молоденькой, позже — с приятелями Питера, которые были не старше ее брата. Герцог же был зрелый мужчина, явно с большим жизненным опытом. Сама его личность как-то довлела над Иоландой.

Хотя Иоланда немного побаивалась герцога, но от него исходило обаяние, которому она не в силах была противиться. Иоланда желала бы поспорить с ним, что-то ему доказать, дать ему понять, что, несмотря на ее положение служанки, она обладает умом и образованием и вполне способна быть ему достойной собеседницей.

Ей хотелось, чтобы он признал это.

Может быть, семья Тивертонов и не пользовалась такой известностью и влиянием, как герцог Илкстон, но это была старинная и уважаемая семья.

Тивертоны обладали дворянским титулом в течение многих веков, и отец Иоланды не склонял голову ни перед кем, разве только что перед королем Англии. И хотя многие благородные аристократы Франции были гильотинированы или превращены в нищих из-за революции, но мать Иоланды гордилась своими предками.

Еще маленькой девочкой Иоланда усвоила, что должна идти по жизненному пути с высоко поднятой головой, что достоинство человека зависит не от богатства или положения в обществе, а от благородной крови, текущей в его жилах.

— Предполагаю, что вы сами осознаете, как красивы, — совершенно неожиданно заявил герцог.

Иоланда подняла на него взгляд, в котором читалось неподдельное изумление. В первый момент девушке показалось, что он шутит или, что еще хуже, издевается над ней.

Даже отправившись на столь волнующую прогулку наедине с герцогом, она все равно не могла и подумать о том, что он сможет взглянуть на нее как на привлекательную женщину, когда рядом с ним постоянно находится такая особа, как Габриэль Дюпре.

Ведь в ослепительном сиянии этой актрисы все остальные женщины должны просто блекнуть. Иоланда считала, что ее лицо напоминает карандашный набросок, когда внешность мадемуазель Дюпре достойна масляной краски и могучей кисти великого художника.

Словно прочитав ее мысли, герцог сказал:

— Конечно, ваша красота очень своеобразна и необычна. Не могу припомнить, чтобы мне доводилось видеть когда-либо такие удивительные волосы, в которых, кажется, время от времени вспыхивают голубые искры, или глаза цвета вечернего неба перед появлением первой звезды.

Иоланда чуть не задохнулась.

— Конечно, все это очень лестно, монсеньор, но вы сильно смущаете меня. Мне никто не говорил раньше подобные вещи.

— Никто? — с недоверием спросил герцог.

— Конечно, никто. Англичане не восхищаются так открыто женщинами, они приберегают комплименты для своих лошадей.

Она высказала это замечание несколько небрежным тоном, чтобы скрыть странное ощущение, которое пробудил в ней искренний и очень лестный комплимент герцога.

Он рассмеялся ее словам и произнес:

— Мне кажется, Иоланда, что ваше посещение Парижа будет удачным для вас. Уверяю, что французы не только восторгаются на словах женской красотой, но и умеют по-настоящему ценить ее.

— Но ведь вы не француз, монсеньор, — возразила Иоланда.

— Но я и не совсем типичный англичанин.

— Если это правда, я решусь спросить — все же почему у вас такой мрачный, иронический вид, как будто все вокруг докучает вам и вы испытываете скуку.

— Потому что, как вы абсолютно правильно заметили, образ жизни, который я веду, мне докучает. Я испытал слишком много разочарований, чтобы питать какие-то иллюзии и верить в чудо.

— Это происходит потому, что вы очень богаты, и все, что вы хотите, вам достается слишком легко, — решительно заявила Иоланда. — Когда человек попадает в беду, все вокруг него рушится, у него нет денег и ему грозит опасность, это, конечно, очень плохо. Но в то же время он тогда начинает ценить самые простые радости в жизни и обретает мужество сражаться за то, что он желает.

Она произнесла эти слова от всей души, не заботясь о том, как воспримет эти поучения герцог.

Он же подхватил ее последние слова:

— А что желаете получить от жизни вы?

Иоланда испугалась, что он ждет от нее признания о самых примитивных желаниях, например, о том, чтобы иметь такие же драгоценности, какие он дарит Габриэль Дюпре. Внезапно она осознала, что он подсмеивается над ней, и решила ничего не отвечать.