Другая женщина - Евгения Перова

Поздним августовским вечером две подруги пили чай на кухне у Артемьевых. Варька рассеянно взяла очередную сушку и, вздохнув, положила обратно – хватит, и так целую кучу слопала! Отпила поостывшего чая и с завистью взглянула на Тигру, которая намазывала клубничным вареньем большой кусок мягкой булки. Та, уловив ее взгляд, сказала:

– Хочешь? Свежее, этого года! Обожаю клубничное! – и с аппетитом откусила, измазав нос вареньем.

– И как тебе удается! Трескаешь все подряд – и хоть бы что! А тут лишнюю сушку съешь, и пожалуйста…

– Да ничего ты не толстая! – благородно покривила душой подруга. – Не расстраивайся, скоро я тоже растолстею! Буду опять колобок на тонких ножках…

И она, помрачнев, так впилась зубами в свой «бутерброд», что кусок хлеба отломился и упал на пол – конечно, вареньем вниз!

– А, чтоб тебе! Ну вот, все не так! За что ни возьмусь!

– Сиди, я приберу! – Варька присела с тряпкой и снизу заглянула в злое лицо Тигры: Том, перестань уже злиться! Тебе вредно!

– Зачем ты мне напоминаешь лишний раз! Я и так знаю, что беременная!

– Да ты ж сама только что…

– Это ты виновата!

– Да чем же?!

– Ты заварила эту кашу! Я давно бы все втихаря сделала, а теперь… Конечно, со стороны легко рассуждать! Сама бы попробовала, знала бы, что это такое! Меня в прошлый раз чуть не три месяца подряд выворачивало!

– Я бы попробовала… с радостью, – тихо сказала Варька, споласкивая тряпку под краном.

– И этот со мной теперь сквозь зубы разговаривает, словно я преступница какая!

– Димка? Его можно понять.

– Вечно ты его защищаешь! Что, нравится?!

– Нравится. И всегда нравился, ты же знаешь.

– Вот и брала бы его себе!

– Но не настолько. И потом, у тебя попробуй отними! Ты ж живьем съешь! Что твое – то твое. Слушай, Том, правда, хватит уже. Или что – раз мы тебя отговорили от аборта, теперь должны все время терпеть твои капризы?!

– Ага, – спокойно ответила Тигра и посмотрела на Варьку невинными зелеными глазами.

– Ну ты и зараза! Смирись уже! Ребенок – это такая радость!

– Чужие дети – всегда радость. А как понянчить, никого нет.

– Хочешь, я понянчу?

– Вот тебе только этого не хватало! Спасибо, с нашей бабкой понянчилась. Слушай, я что заметила: как бабки не стало, Димка просто слетел с катушек!

– У него горе, как ты не понимаешь?! Баба Поля вырастила его.

– Сколько можно горевать-то?! Она ж совсем старая была, пора и честь знать.

– Он очень любил бабушку, ты же знаешь!

– Ага! Цветы ей приносил! Бабке за восемьдесят, не видит ни хрена, а он ей – букет!

– Ну и что?! Я тоже приносила! Баба Поля очень любила цветы! Если тебе не надо, это не значит, что другим…

– А Димка в бабку пошел, такой же малахольный.

– Том!

– Ну что – Том?! Не права я, что ли? Точно, с катушек слетел. Представляешь, захотел в Москву перебраться!

– Да он просто устал от дороги. Все время в командировках. Сейчас-то он где, кстати?

– В Вологде, что ли. Или в Ярославле. Где-то там. И чего уставать-то? Сидишь себе, поезд везет. Красота! Я предложила ему в район переехать – он взвился, как не знаю кто. Ну, сейчас-то согласился – деваться некуда. Нет, все-таки мужики – такие эгоисты. Только о себе и думают!

– Том, да побойся ты Бога! Уж кто-кто, а Димка…

– А то нет?! Приспичило ему ребенка! Да его никогда дома не бывает, я одна тут кручусь, как безумная белка!

– Послушай, он же работает, деньги зарабатывает, и хорошие деньги!

– А что, я бы не заработала?! У меня знаешь какая перспектива открывалась! А теперь…

– Так в этом дело? – спросила Варька, строго глядя на Томку. – Ты хотела зарабатывать больше его, да? Опять тебе надо быть первой? Том, семейная жизнь – это ж не спортивное соревнование! Дальше, выше, быстрее!

– Вот кто бы говорил! Что ты можешь знать о семейной жизни?!

– Да, ты права. И вообще, это вовсе не мое дело. – Варька встала и оглянулась в поисках сумки, с которой пришла. – Поздно уже, пойду. А то мать небось с ума сходит…

Выйдя на улицу, Варька тут же заплакала. Так и брела по темным переулкам, вытирая горькие слезы. «Ну почему? Почему мне всегда так больно от ее слов? Должна бы привыкнуть!» Они дружили с первого класса, знали друг о друге всю подноготную, и Томка всегда умела ковырнуть самую болезненную Варькину болячку. Вот и сейчас – попрекнуть тем, что Варька не замужем! Зная, что она по рукам и ногам повязана заботой о сумасшедшей матери!

Варькин жених, узнав о болезни будущей тещи, слинял. Неожиданно возникший роман со Славкой Усольцевым, великим поэтом, кончился разрывом: «корова» Варька никогда, как выяснилось, не понимала его духовных исканий, поэтому Усольцев нашел себе новую «Варьку», которая пока еще ходила в «ласточках», но вскоре тоже грозила превратиться в «корову». Работу в Москве Варваре пришлось оставить – хорошо, местный предприниматель Шарапов к себе взял: Варька вела его дела, занималась счетами и налогами, да еще подрабатывала, как могла, уборкой и готовкой в коттеджах. Одна, без семьи, без надежды…