Проблема с вечностью - Дженнифер Арментроут

Я на цыпочках поднялась по скрипучей лестнице, морщась всякий раз, когда доски стонали под моими шагами. Мне приходилось таиться, чтобы не попасть в лапы мистеру Генри. Это могло кончиться плохо. Очень плохо.

Я кралась по темному коридору. Мисс Бекки снова нездоровилось, и она не вставала с постели, но, если бы мне удалось поднять ее, она помогла бы Райдеру. Стараясь не шуметь, я медленно приоткрыла дверь и оглядела спальню. На тумбочке горел ночник, заливая комнату приглушенным желтым светом. Пустые коричневые бутылки валялись на комоде. В комнате стоял странный запах. Застойный. Я подошла к кровати, сжимая руки в кулаки. Мисс Бекки лежала в постели, но выглядела как‑то неестественно. Бледная и неподвижная, она напоминала один из тех манекенов, что я видела в магазинах.

– Мисс Бекки, – прошептала я, нарушая правила. Я никогда не будила ее, но Райдер нуждался в помощи. Женщина даже не шелохнулась. Я подкралась ближе. – Мисс Бекки?

Испугавшись, я замешкалась возле кровати. Комната вдруг стала какой‑то размытой. Горячие слезы наполнили мои глаза, пока я переминалась с ноги на ногу. Я снова попыталась произнести ее имя, но из горла не вырвалось ни звука. Лямка ее майки сползла с плеча, и грудь не вздымалась.

Я повернулась, чтобы уйти, спрятаться, потому что догадывалась: произошло что‑то плохое, но Райдер был на улице, в такой холод. Сегодня в школе, когда я играла на площадке, без перчаток у меня совсем окоченели пальцы. Я расправила костлявые плечи и бросилась обратно к кровати. Я потянулась, хватая мисс Бекки за руку. Ее кожа была холодной и… восковой. Я отпрянула назад и выбежала вон. Мисс Бекки… она уже не поможет. Теперь вся надежда на меня, и я не могла оставить Райдера в беде. Я осторожно спустилась вниз по ступенькам и тихо пробралась мимо ванной комнаты, пропахшей плесенью.

Из гостиной донеслась брань мистера Генри, и мое сердце подпрыгнуло, но я все‑таки преодолела путь до задней двери. Вытянувшись во весь рост, я сняла щеколду, и ее лязг пронесся раскатом грома по всей кухне. Я повернула дверную ручку.

– Какого черта ты здесь делаешь, малявка?

Я вздрогнула, отшатнулась назад и оцепенела. Открывая рот, я уже приготовилась к тумакам. Крики разорвали воздух, заполонили дом, и…

– Мэллори! Проснись! – Руки сжимали мои плечи, встряхивая меня. – Просыпайся.

Резко вскочив, я высвободилась и перекатилась через кровать. Моя правая рука рассекла воздух. Потеряв равновесие, я зависла на краю. Чья‑то рука крепко сжала мое левое предплечье. В горле застрял крик. Мой дикий взгляд метался по ярко освещенной спальне. Прошлое медленно отступало, бледнея, как выведенное пятно смолы и дыма. Никаких пивных бутылок. Как и кухонного стола, заваленного газетами. Я смотрела в темные глаза Карла. Беспокойство отражалось на его усталом лице. Волосы торчали во все стороны, а серая рубашка выглядела мятой.

– Ты в порядке? – спросил он, пока я нервно глотала воздух. – Боже, Мэллори, я не слышал, чтобы ты так кричала, вот уже…

Много лет.

Он мог и не заканчивать фразу. Дрожащей рукой я смахнула волосы с лица и тяжело сглотнула. Горло саднило. В следующее мгновение до меня дошло, что Роза стоит в дверях, завязывая пояс халата. Она что‑то сказала, но я не расслышала. Сердце неистово колотилось.

– Ничего страшного. – Карл похлопал меня по руке, оглядываясь через плечо на дверь. – Это всего лишь ночной кошмар, cariña^[13] . Возвращайся в постель.

Ночной кошмар? Но ведь ночные кошмары бывают только во сне. А этот… случился в реальной жизни.

Утро наступило слишком рано, и целый день в школе я еле передвигала ноги. Когда пришло время урока риторики, я вошла в класс и сразу же встретилась взглядом с Пейдж. Сегодня ее волосы были убраны в гладкий пучок, как у балерины, и в ушах болтались крупные золотые серьги в виде колец. Она выглядела восхитительно. Чего нельзя было сказать о гримасе, которую она состроила, когда увидела меня.

Я споткнулась, подвернув левую ногу, и шлепок моей обуви прозвучал оглушительным грохотом. Я не упала, но ударилась бедром о свободную парту.

Губы Пейдж дрогнули, и она подняла бровь.

От ужаса я застыла, но уже в следующее мгновение очнулась от оцепенения. Я поспешила на свое место и устроилась за партой. Мои щеки горели. То, как она смотрела на меня, прежде чем я так по‑дурацки споткнулась, подсказывало, что Райдер все‑таки поговорил с ней, как и предлагал прошлым вечером.

Нет, он не мог, убеждала я себя, открывая тетрадку и просматривая записи, нацарапанные вчера. Прищурившись, я вглядывалась в единственное предложение, которое записала, пытаясь понять его смысл…