Нищий лорд - Барбара Картленд

Стол был очень изысканным. Сэр Николас, без сомнения, говорил правду, утверждая, что его камердинер — непревзойденный повар. Даже лорд Корбери, казалось, был удивлен, когда одно экзотическое блюдо сменялось другим.

— Я не подозревала, что миссис Бакл так великолепно готовит, — заметила Хетти, беря кусочек заливного перепела с огромного блюда, украшенного с таким мастерством и изяществом, которые сделали бы честь самому Кареме — непревзойденному шеф-повару принца-регента.

— На этот раз она особо постаралась, зная, что вы будете здесь, — ответил Периквин, а Фенелла, поймав взгляд сэра Николаса, с трудом подавила смех.

— Фенелла, почему я так редко вижу вас в последнее время? — любезно спросил Огастес Болдуин.

Фенелла подумала, является ли причиной его благодушного настроения тот прекрасный кларет, который подавали за столом.

— Надо полагать, потому что вы не особенно ищете встреч со мной, — ответила она. — Я всегда либо здесь, либо дома, в то время как вы, Огастес, занимаете далеко не последнее место среди самых модных щеголей Сент-Джеймса.

— Вы правы, моя дорогая Фенелла, — самодовольно произнес он. — Я занимаю достаточно видной положение в обществе, но тем не менее мне все же хотелось бы чаще встречаться с вами. Как-нибудь я повезу вас кататься в своем фаэтоне.

Фенелла знала, что со стороны Огастеса Болдуина, преисполненного сознания собственной важности, это был неслыханно великодушный жест.

— Вы очень добры, — ответила она. — Но прежде я должна спросить у мамы, позволит ли она мне поехать кататься с джентльменом без сопровождающих.

— Силы небесные, зачем нам сопровождающие? — воскликнул Огастес Болдуин. — Мы знаем друг друга с колыбели! Наверняка ваша мама позволяет вам кататься вдвоем с Периквином.

— Периквин мой кузен, — скромно заметила Фенелла.

— Очень дальний, — возразил Огастес.

— Наши бабушки были двоюродными сестрами, — сказала Фенелла, бросив взгляд на сэра Николаса.

— Так вот как Фаркуары связаны с Корбери! — пробормотал тог.

— Корбери или не Корбери, но я все равно повезу вас кататься, — вызывающе заявил Огастес, раздраженный тем, что сэр Николас присоединился к их беседе. — Вам понравится, Фенелла.

Фенелле оставалось только поблагодарить его, но про себя она решила, что ничто на свете не заставит ее ехать кататься с Огастесом, если этого можно будет избежать.

Два года назад, когда ей было всего шестнадцать, Огастес как-то неожиданно заехал к ним домой с рассадой, которую леди Болдуин прислала ее матери. Фенелла была одна, когда он вошел без доклада. Она сидела у камина и сушила волосы, которые только что вымыла. Пышной огненной волной они падали ей на плечи, обрамляя ее крохотное личико.

— Огастес! — воскликнула она, поднимаясь с места. — Слуги не должны были пускать вас сюда!

— Почему? — спросил он. — Вы такая хорошенькая с распущенными волосами.

Он смотрел на нее сверху вниз — богатый щеголь, снизошедший до провинциальной барышни. Но что-то в его взгляде заставило ее насторожиться.

— Я пойду поищу маму.

— Не так быстро, — ответил Огастес, и она заметила, как в его выпученных глазах загорелся огонь.

Фенелла направилась к двери, но он поймал ее за руку.

— Отпустите меня! — неожиданно испугавшись, закричала она.

— После того, как вы меня поцелуете! — ответил он хрипла — Я не сделаю ничего подобного! — воскликнула Фенелла, пытаясь вырвать руку из его толстых пальцев.

Но он намного превосходил ее в силе. Неумолимо, явно забавляясь ее сопротивлением, он тащил ее к себе.

— Отпустите меня! Как вы смеете!

Фенелла была уже по-настоящему напугана. Ни один мужчина никогда не обращался с ней так, ни один мужчина никогда не целовал ее.

— Нет! Нет! Я ненавижу вас! — закричала она, извиваясь и пытаясь вырваться из его рук, с отчаянием осознавая в то же время тщетность своих усилий.

Когда же она с ужасом увидела его губы совсем рядом со своим лицом, голос изменил ей, но в это время дверь отворилась и в комнату вошла ее мать.

Огастес резко отпустил ее, и она осела на пол, пряча лицо и чувствуя себя оскверненной его прикосновением.

» Ненавижу его! Ненавижу его!«— повторяла она про себя, испытывая унижение при мысли о собственной беспомощности.

С течением времени ее чувства к нему не изменились. Она ненавидела Огастеса, ее возмущали его манеры. Под столом он пытался притронуться коленом к ее ноге, при встрече многозначительно пожал ей руку. Она уже пожалела о том, что распорядилась накрыть для обеда маленький круглый столик, но сидеть в углу огромного банкетного зала, стены которого были обшиты дубовыми панелями, было намного уютнее, чем в трапезной, где за столом умещалось более двадцати человек.

Тем не менее за обедом царила веселая и непринужденная атмосфера. Лорд Корбери находился в прекрасном расположении духа, потому что Хетти была с ним весьма любезна, и только Фенелла понимала, что она нарочно осыпает Периквина знаками внимания, чтобы вызвать ревность сэра Николаса.

Но было бы глупо не заметить, что сэр Николас часто наблюдает за ней с противоположного конца стола с каким-то почти нежным выражением на лице. Казалось, этот небольшой заговор по поводу обеда тесно связал их, и между ними установилась неожиданная для столь недавнего знакомства близость.

После десерта, когда слуги сэра Николаса разносили портвейн и бренди, Огастес заявил со свойственной ему бесцеремонностью:

— Поздравляю тебя, Периквин. Я не ожидал найти в твоем доме такой отличный бренди.

— Не понимаю, чему ты удивляешься, — сказал лорд Корбери.

— Просто я слышал, что ты на мели, старина, — ответил Огастес. — Но этот бренди даже лучше, чем тот, что я пил на прошлой неделе в Карлтон-Хаусе. Могу поставить свой последний пенни — он был провезен контрабандой.

— Контрабандой! — вскричала Фенелла.

— Сейчас это единственный способ достать приличное вино, притом не так дорого, — продолжал Огастес. — Контрабандисты знают свое дело! Да ведь только на прошлой неделе у Уайта один парень рассказывал мне, что ему удалось заработать более пятидесяти тысяч на контрабанде бренди и предметов роскоши!

— Пятьдесят тысяч фунтов! — Фенелла услышала, как лорд Корбери несколько раз медленно прошептал эти слова, и ее сердце замерло от страха.

— Нет! Нет! — хотела было крикнуть она, но опоздала.

Наклонившись через стол, лорд Корбери, вид которого явно свидетельствовал о том, что названная сумма произвела на него неизгладимое впечатление, уже сверлил взглядом Огастеса.

— Все это очень интересно, Огастес. Расскажи-ка поподробнее.

Огастеса так и распирало от желания показать свою осведомленность.