Калейдоскоп смерти - Си Цзысюй

Линь Цюши знал об этом обычае. Согласно легенде, погибшие дети полны обиды на целый мир, и даже могут ненавидеть своих родителей, братьев или сестёр, поэтому их нельзя хоронить вместе с остальными родственниками.

Они как раз обсуждали этот момент, когда табличка вдруг упала со своего высокого места и раскололась пополам прямо перед ними.

Линь Цюши и Гу Лунмин разом умолкли.

— Ха-ха, наверное, ветер, — нервно посмеялся Гу Лунмин.

Линь Цюши промолчал, его взгляд скользнул по верхнему ряду табличек, на которых оказались записаны исключительно дети, самый старший не дожил и до трёх лет, а самому младшему исполнился год… А может даже меньше.

И разбившаяся табличка точно упала не от ветра, здесь не было окон, а дверь позади них наполовину прикрылась, откуда взяться ветру?

Линь Цюши снова посмотрел на то место, где стояла табличка, и сказал:

— Пойдём отсюда.

Гу Лунмина и просить не пришлось — он молнией вылетел наружу.

Уходя, мужчины встретили Янь Шихэ с напарницей, которые, наоборот, только собирались в храм. Они вежливо обменялись приветствиями.

— Ну как, нашли что-нибудь? — спросил Янь Шихэ.

— Даже если нашли, вам не скажем, — Гу Лунмин обладал очень прямым характером и не собирался ходить вокруг да около. — А вдруг вы отыщете ключ и сбежите, что мы будем делать?

Янь Шихэ его слова рассмешили. Похоже, Гу Лунмин показался ему весьма интересной личностью.

Линь Цюши был занят мыслями о храме предков, и вдруг почувствовал, как кто-то приблизился и дунул ему в ухо. Мужчина вздрогнул:

— Ты чего?

Гу Лунмин:

— Да просто хотел с тобой поговорить. Как думаешь, они найдут что-нибудь, чего мы не заметили?

Линь Цюши не успел ответить, когда услышал в храме позади них странный треск, который был ему уже знаком. Они сами только что слышали его, когда табличка упала и разбилась о пол. Но судя по звуку, на этот раз упало сразу несколько табличек.

Гу Лунмин тоже это услышал и даже немного обалдел:

— Бл*ть, они что там натворили? Хотят весь их род разозлить?

— Не знаю…

Храмовый сторож, услышав треск, явно рассердился, поднялся и направился внутрь.

Через секунду они услышали его крики, а потом Янь Шихэ и его напарница Сяо Цянь выскочили из храма как ошпаренные.

Гу Лунмин тут же стёр с лица выражение радости чужому горю, нацепив маску беспокойства, и обратился к ним:

— Вы в порядке?

— В порядке, — ответил Янь Шихэ, — просто недоразумение… — Он глянул на Сяо Цянь.

Девушка обиженно уставилась на него в ответ и тихо пробормотала:

— Но меня правда кто-то толкнул, иначе я бы не упала на эти таблички…

— Не делай поспешных выводов, — вставил Гу Лунмин. — Возможно, это был не «кто-то», а «что-то».

Сяо Цянь едва не расплакалась.

Линь Цюши подумал, что лучше бы Гу Лунмин вообще молчал.

К тому времени уже начало темнеть, и четверо решили вернуться в своё жилище.

Погода здесь стояла не очень тёплая, и даже днём в небе висели тяжёлые тучи, а около шести часов вечера посёлок уже погружался в тишину, будто наступила глубокая ночь, и только красные фонари одиноко покачивались от ветра.

Вернувшись во двор, где они жили, Линь Цюши снова увидел хозяйку, которая встретила их вчера.

На этот раз она была одета по-другому, сидела среди акаций во дворе и что-то прижимала к груди. Сначала Линь Цюши подумал, что это ребёнок, однако, проходя мимо, заметил, что женщина обнимала ярко-красное одеяльце, похожее на то, в которое заворачивают младенцев.

Линь Цюши как раз задумался об этом, когда Гу Лунмин снова дунул ему в ухо и спросил:

— На что смотришь?

Вздрогнув от щекотки, Линь Цюши беспомощно попросил:

— Ты не мог бы больше так не делать? Очень щекотно.

— У тебя уши шевелятся, когда на них дуешь. Так мило.

Линь Цюши сердито бросил:

— Следи за своим поведением, не забывай о статусе старшеклассницы!

Гу Лунмин:

— …

Он молча достал из кармана заколку в виде морковки и прицепил на волосы.

Линь Цюши:

— …

Я сдаюсь.

Пока они говорили, хозяйка поднялась и медленно удалилась.

— Идём, пора ужинать, — сказал Линь Цюши.

Гу Лунмин радостно закивал.

Сегодня из-за несчастного случая на берегу реки они лишились одного члена команды, и теперь за столом осталось одиннадцать человек.

За ужином Гу Лунмин признался, что для него самое счастливое время — когда он ест. И спросил Линь Цюши, когда тот чувствует себя счастливым.

— Когда покидаю мир за дверью, — ответил тот.

— Тоже верно…

— Ты правда только четвёртый раз за дверью? — сказать по правде, Линь Цюши считал, что Гу Лунмин слишком хорош для новичка, не похоже, что это его четвёртая дверь.

— Ага! — Гу Лунмин вытер рот. — Но в реальности я занимаюсь тем же самым.

— Чем же это? — удивился Линь Цюши. — Ловишь призраков?

Гу Лунмин кивнул.

Линь Цюши долго молчал, прежде чем заговорить опять:

— В реальности тоже встречаются призраки? — Когда же его, убеждённого материалиста, уже оставят в покое?

— Нет! — спокойно ответил Гу Лунмин. — То есть, другими словами, на самом деле я просто мошенник…

Линь Цюши:

— …

И ты так легко в этом признался?

Тяжко вздохнув, Гу Лунмин добавил:

— Я и не думал, что мои навыки где-нибудь ещё пригодятся. Но тут со мной случились эти двери. А ты в реальности чем занимаешься?

— Безработный.

Раньше работал, но теперь целыми днями глажу кота и сплю. Стал ленивой задницей без целей в жизни.

Гу Лунмин уж было сочувственно улыбнулся, однако Линь Цюши прибавил:

— Иногда получается найти халтуру, подзаработать деньжат.

— Слушай, мы ведь уже такие хорошие друзья…

— Скидок не даю.

— Линьлинь, ну и безжалостный ты человек! Но ты мне нравишься. Мне нравится именно это в тебе!

Линь Цюши подумал: «Если тебе это правда нравится, я могу ещё более безжалостно поднять цену».