Опыт любви - Гвендолин Кэссиди

— Да ведь он выпил всего пару порций, — улыбнулась Стефани. — Наверное, просто вымотался, когда вчера вечером рубил дрова для камина.

— Ты тоже какая-то странная нынче, — пристально посмотрела на дочь Магда. — Часом не заболеваешь?

— Я прекрасно себя чувствую!

— Вчера я не спросила тебя, детка, как продвигается работа над книгой.

— Все замечательно, мамочка, хотя конца пока не видно.

— Надеюсь, тебе нравится твое занятие. Кристэл Фицпатрик — знаменитость, и дом ее наверняка как картинка… — Мать многозначительно помолчала и вдруг спросила: — Ты ни словом не обмолвилась о ее сыне. Вы видитесь с ним?

— Большую часть дня он на работе. — Стефани не отрываясь глядела на сковороду с яичницей.

— Но ведь вы успели познакомиться? Что он за человек?

— Ну, в общем, нормальный.

— И это все?

Стефани неопределенно хмыкнула, желая, чтобы этот допрос с пристрастием как можно скорее прекратился.

— А что еще ты хочешь услышать?

— Просто я подумала…

И тут зазвонил телефон. Магда покинула кухню, а Стефани с облегчением вздохнула.

— Алло? — послышалось из гостиной. — Благодарю вас. И вам того же… — Небольшая пауза — и вдруг: — Стефани? Да, она тут. Сейчас позову.

Стефани вздрогнула при виде ошеломленного лица матери.

— Это Честер Сэквилл.

Сердце ее на мгновение остановилось. Сняв с огня сковороду, Стефани на ватных ногах направилась к телефону.

— Алло? — не своим голосом произнесла она.

— Просто хотел пожелать тебе счастливого Рождества, — сказала Честер.

— Ты это уже сделал.

На том конце провода послышался бархатный смешок.

— А мне захотелось сделать это еще раз… Как тебе подарок?

— Изумительный, — холодно ответила Стефани. — Разумеется, я не могу его принять, но все равно очень признательна.

— Что значит — не можешь принять?

— Это… ну… чересчур…

— Хочешь сказать, чересчур экстравагантно?

— Вовсе нет. Я же сказала: часы просто великолепны… — Стефани запнулась, поймав изумленный взгляд матери. — Можем, обсудить это, когда я вернусь?

— Я предпочел бы поставить все точки над i сейчас! — В голосе Честера зазвенели стальные нотки. — Ты что, решила, что это плата за определенные услуги?

Стефани поморщилась: трудно было отрицать, что именно так она поначалу и подумала.

— Ну, я бы так резко не выражалась…

— Однако я угодил в яблочко, так? — Теперь растерялся Честер. Мгновение спустя он заговорил уже спокойнее: — Ты права: это не телефонный разговор. — И в трубке зазвучали короткие гудки.

Стефани отошла от телефона. Может, зря она подняла столько шума? К тому же ей жалко было расставаться с изящной вещицей…

— И что все это значит? — спросила мать. — Не успела ты объявить, что едва знакома с Сэквиллом, как он звонит сюда и требует тебя к телефону!

Стефани нервно хихикнула.

— Не преувеличивай…

— Меня не проведешь! Мужчина, находясь в здравом уме, вряд ли станет звонить в другой город из Лондона ради того, чтобы поздравить с Рождеством мамочку секретарши своей матери.

— Мы с Честером… пару раз встречались, — выдавила Стефани. — Ничего серьезного…

— Однако, похоже, для него это серьезно ровно настолько, чтобы сделать тебе дорогой рождественский подарок. Или я ошибаюсь?

— Я иного мнения.

— Отчего же?

— Для него это просто блажь, которая скоро пройдет. Именно поэтому я и не хочу ничего от него принимать. — Стефани вымученно улыбнулась. — Давай забудем об этом, ладно?

Одно дело — сказать, другое — сделать. Однако два следующих дня в кругу шумного и многочисленного семейства пролетели быстро. Порой Стефани даже забывала о своих проблемах.

До Нового года оставалось совсем немного, когда время вдруг словно замедлило ход. Стефани затосковала. Она навещала подружек, но те либо повыходили замуж и сюсюкали над своими младенцами, либо выясняли отношения с дружками, стремясь последовать примеру первых… В каком-то смысле Стефани завидовала и тем, и другим.

В четверг, надев теплые башмаки и стеганую куртку с капюшоном, она отправилась на послеобеденную прогулку, прихватив с собой соседскую собаку. В компании веселого и общительного пса Стефани не замечала, как летело время.

Вернулись они затемно. Завидев силуэт машины у ворот дома родителей, Стефани остановилась как вкопанная. Не может быть…

Однако это был не сон: из автомобиля вылез Честер Сэквилл собственной персоной. В уже знакомый ей светлой куртке он шел к ней — высокий, широкоплечий, темноволосый. Собака утробно зарычала при виде незнакомца, затем заскулила, заглядывая в глаза Стефани, словно чуя неладное.

— Господи, что ты тут делаешь? — обрела наконец Стефани дар речи.

— А как ты думаешь? Глупо делать вид, что я просто проезжал мимо. Я сижу в машине уже полчаса — мне никто не открывает.

— Папа отправился к приятелю, мама у сестры, а я гуляла со Спотом, — принялась оправдываться ошеломленной Стефани. — Мне надо отвести собаку хозяевам. Это тут, рядом…

— Давай. Я подожду.

Она дернула пса за ошейник, и оба потрусили к соседнему дому. Там Стефани перекинулась парой слов с хозяйкой Спота, знавшей девушку еще с пеленок, и вернулась к поджидавшему ее Честеру. Она мельком отметила, что обут он явно не по погоде.

— Я знал, что будет холодно, но не подозревал, что настолько, — подтвердил он ее догадку. — Однако тут необыкновенно красиво.

— Ты впервые в наших краях?

— Впервые…

Мы беседуем, словно двое незнакомцев, подумала Стефани, силясь попасть ключом в замочную скважину. В ее душе царило полнейшее смятение. Зачем он приехал? Что ему надо от меня?

В прихожей Стефани скинула куртку, тяжелые ботинки и протянула руку за курткой Честера.

— Гостиная вон там, — указала она на дверь. — Устраивайся, а я пока приготовлю тебе чаю. Или ты хочешь кофе?

— Горячий чай — как раз то, что мне сейчас нужно.

В гостиную он не пошел, а стоял и смотрел, как она вешает на крючки их одежду, как надевает смешные тапочки с красными помпонами… Потом как ни в чем не бывало направился за нею в кухню. Похоже, он вовсе не ощущал неловкости — в отличие от Стефани, которая вдруг мучительно застеснялась своего ненакрашенного лица, неуложенных волос, стареньких джинсов и свитера… Конечно, он видел ее еще и не такой, но обстоятельства были, мягко говоря, несколько иными.

— Мы обычно ужинаем в половине седьмого, но если ты проголодался, могу приготовить сандвич.