Покоренная дважды - Ли Уилкинсон

– Вон там, видишь?..

Из трубы приземистого домика, едва различимого вдали, курился голубоватый дымок. Она кивнула.

– Это домик четы Дуди.

Скорее из учтивости Рейн поинтересовалась:

– Они живут здесь постоянно? – А про себя подумала: «Неужели такое возможно?..»

– Да. Уже несколько лет. Курт – писатель, а Лизбет держит лошадей. Иногда я принимаю их предложение прокатиться… Ты умеешь ездить верхом?

– Ну, я не очень хорошая наездница. Время от времени мы с Марго предпринимаем верховые вылазки, но это несерьезно.

– Завтра, если погода будет хорошей, мы можем проехаться до озера Саскис – там есть бобровая запруда. Вдруг посчастливится увидеть его обитателей…

– О, мне бы очень хотелось!

– Тогда после завтрака я съезжу к Дуди и возьму пару лошадей. – Он слегка наклонился вперед, его прохладная щека коснулась ее щеки. – И если тебе нравится идея, мы устроим пикник прямо в седлах.

– Это будет прекрасно!

Рейн удивлялась: как Нику удается воздействовать на нее с такой силой? Он подчинил ее с небывалой легкостью – словно паук попавшую в паутину муху… Хотя сравнение нелепое…

Стоило ей задуматься, как она споткнулась о корягу – Ник вовремя подхватил ее, предупреждая падение.

Они остановились, перевели дыхание, она осмотрелась. На иголках сосновых и еловых лап дрожали бриллиантовые капельки влаги. Голубое небо отражалось на гладкой поверхности озера.

– Как тут красиво! – воскликнула Рейн.

– Да, пейзаж потрясающий! Финн и я плавали здесь, когда были еще мальчишками…

– Финн… – эхом повторила она, – какое необычное имя…

– Да он и сам необычный человек. Умница, талантище… Ему под силу любое дело. Финн говорит на нескольких языках, превосходно играет на фортепьяно, опытный врач. Но вот, оставив все это, он вошел в мой бизнес. Его семья принадлежит к первым переселенцам из Швеции, обосновавшимся в штате Мэн, а затем в Бостоне.

– Насколько я понимаю, вы росли вместе?

– Мы по-прежнему как братья. Андерсоны, помимо того что наши соседи, всегда оставались добрыми друзьями, и мы всегда вместе проводили каникулы. В те далекие дни они снимали развалюху неподалеку отсюда. Но Финн обычно жил у нас. И моя мать разрешала нам спать на веранде, даже невзирая на то, что в округе было полно медведей.

Внезапно Рейн поймала себя на мысли, что ей приятно слушать его воспоминания. Узнавая больше о Нике, она начинала лучше понимать его характер, в ней пробуждалась симпатия к нему.

– Она позволяла нам самим готовить на костре, – продолжал Ник. – Мы поджаривали сардельки, варили бобовую кашу… Когда умерла моя мать, Инга Андерсон взяла меня под свое крыло…

– И сколько тебе тогда было?

– Одиннадцать. Сложный, смутный возраст. Но Инга, кажется, понимала, что я чувствую. Она окружила меня вниманием, заботой и такой же любовью, какую дарила своим детям.

– Сейчас эта женщина жива? – поинтересовалась Рейн.

Ник помрачнел.

– Она и ее муж Нильс погибли во время дорожной катастрофы полгода назад. – Было очевидно, что он все еще чувствовал их утрату. – Финну пришлось тяжело, но он… – Его слова потонули в рокоте мотора самолета.

Оба взглянули вверх. Белый самолет с оранжево-голубой маркировкой парил почти над их головами.

Ник помахал рукой.

В ответ машина качнула крыльями.

– Как говорится, легок на помине, – усмехнулся Ник.

– Это Финн?

– Конечно, Финн.

– Как он узнал тебя?

– Я перед отъездом оставил записку, что собираюсь поехать сюда.

– О-о-о…

– Он перевозит двух специалистов в лагерь на озере Лум, – пояснил Ник, когда самолет скрылся из виду. – Они заночуют там, а завтра Финн будет лететь обратно. Вполне возможно, что навестит нас.

Рейн закусила губу. Она не очень была расположена видеть кого-либо здесь.

– Ты, кажется, не слишком рада? А мне показалось, что Финн тебе понравился.

– Да, понравился. Он понравился и Марго, – добавила она с еле заметной улыбкой. – Хотя я не совсем уверена, что он в ее вкусе.

– А какого типа мужчины в ее вкусе?

– Ей нравятся «крутые», как теперь говорят. Их она готова уважать, им готова подчиняться. Однако ей все время попадаются на пути тихие, сентиментальные. Как Финн.

Ник удивленно вскинул брови.

– Я думаю, ты неверно оцениваешь Финна. Он может быть чувствительным, но в твердости характера ему не откажешь. Он гораздо жестче, чем кажется. Если бы мне пришлось туго (ну, предположим), то надеяться я мог бы только на него…

– А какие женщины нравятся Финну? – В ее голосе сквозила заинтересованность.

– Марго вполне могла бы составить ему пару. Финну претят пустоголовые прилипалы. Он однажды заметил, что если женится, то на такой женщине, которая в трудную минуту стояла бы рядом и не дрогнула бы перед любым испытанием. Финн способен защитить, и еще он способен на глубокие чувства…

О, счастливая, счастливая Марго, подумала Рейн. Однако все еще так зыбко в их отношениях…

Когда они вернулись, Ник приготовил на ланч блинчики и подал к ним брусничный сироп. Рейн съела несколько штук с отменным аппетитом.

Когда выпили кофе, Ник положил в камин поленья, сделав заготовку к вечеру. Теплому, уютному вечеру. Затем он поинтересовался:

– Как насчет того, чтобы покататься на каноэ вокруг озера? Или ты хотела бы остаться дома? Тогда давай поиграем во что-нибудь.

На книжной полке рядом с книгами находились коробка с лото, шахматы, набор игральных карт, еще какие-то игры.

Однако его лукавый взгляд не оставлял сомнений в том, какую игру он имел в виду. Она поспешила ответить:

– Да, конечно, давай прокатимся на каноэ.

В предыдущий приезд сюда Ник научил Рейн, как правильно балансировать на лодке и как грести веслами с широкими лопастями.

Они опять оделись по-спортивному. Она натянула поглубже вязаную шапочку, а Ник на этот раз был без головного убора. Он сел впереди: широкая, мужественная спина; ей захотелось прикоснуться к нему, пробежать пальцами по густой шевелюре, перебрать завитушки на затылке.

– Готова к отплытию? – бросил Ник через плечо.

– Да, – последовал ответ.

Старательно огибая скалистые береговые участки (особенно там, где образовались вымоины при впадении ручья в озеро), Ник опять вспомнил:

– Однажды Финн и я на самодельном плоту спустились по ручью к озеру…

Вокруг простиралась безмятежная гладь озера. Слышалось лишь ритмичное плюханье весел. Рейн наслаждалась покоем. Все вообще было бы прекрасно, если бы не надоедливая, зудящая мысль о приближающейся ночи.