Неповторимая - Шеннон Дрейк

Шона поднялась и только теперь заметила, как настороженно перешептываются люди вокруг. Некоторые заговорили громче и смелее.

— Значит, это правда! Эта чертова шахта проклята! — выкрикнул углекоп.

— В ней полно призраков, — поддержал другой.

— Призраков? Как бы не так! — вдруг возмущенно возразил Айдан.

— Мой кузен прав! — заявил Алистер. — Бог мой, вы что, рехнулись? Если в шахте и живут призраки, так наверняка самые добрые на земле. Штольня обвалилась, а нам удалось спасти всех троих, попавших в завал, и даже мальчишку, застрявшего в непролазной щели, спасло какое-то чудо, странный зверь. Да если здесь есть призраки, то самые лучшие из всех призраков Шотландии!

И в эту минуту Шона поняла: в шахте не водится никаких таинственных существ. Дэвид Даглас нашел мальчика и спас его. Дэвид, который вышел из воды подобно оборотню — как раз вовремя, чтобы спасти ее. Дэвид, который невероятным образом ухитрялся успевать повсюду. Она была благодарна ему за Дэнни, искренне благодарна. Последовавшее молчание вдруг нарушил Марк Мензис:

— Да, ребята, если там водится призрак, то совсем не злой, и это правда!

— Еще бы! А наша леди готова перепачкаться, как простая девчонка, ради всех нас! — выкрикнул кто-то из спасенных углекопов, еще стоявших рядом с Айданом.

— Да здравствует наша леди! — послышался нестройный хор голосов.

Шону со всех сторон обступили люди. Она заметила одобрительную усмешку Алистера — прежде чем ее подняли и усадили в седло.

— Не хотите ли выпить с нами в таверне, леди Шона? — спросил Марк Мензис.

Празднованием в таверне обычно завершали день, когда удавалось предотвратить беду в шахте. А если трагедии не удавалось избежать, погибших поминали тоже в таверне. Владельцы шахты никогда не отказывались выпить с углекопами после похоронных служб.

— Конечно, я буду рада выпить с вами, — отозвалась Шона. — Но я вся перепачкалась…

— Так полагается, — подмигнул ей Марк.

— Тогда непременно выпьем, — заверила его Шона. Таверна была слишком мала, чтобы вместить всех гостей, и большинство углекопов с женами расположились с кружками эля и пива на траве и за столами во дворе, чтобы всем хватило места. Шона ухитрилась стереть с лица часть угольной пыли и с улыбкой вглядывалась в лица родственников, окружающих ее. Алистер выглядел особенно забавно с черным лицом, но при виде Айдана девушка рассмеялась — с него сыпалась угольная пыль.

Шона гордилась семьей. Все ее родные спустились в шахту, работали, рыли землю и уголь, заботясь о том, чтобы никто не погиб. Когда ей принесли кружку эля, Шона поймала взгляд Гоуэйна, расположившегося поодаль в переполненной таверне. Она подняла кружку, улыбаясь сварливому и резкому дедушке, и увидела его ответную одобрительную улыбку. Шона глотнула эля и только потом заметила, что рядом с ней стоит незнакомец — мужчина в коричневом монашеском балахоне. Он был очень высок и стар. Такой густой серебристо-белой бороды и клочковатых бровей, как у него, Шона еще никогда не видела.

— Большая честь для меня — стоять рядом с хозяйкой этих земель, — произнес монах гортанным голосом. Выговор выдавал в нем ирландца. — Тем более в день торжества. Скажите, что с мальчиком, который попал в завал?

Шона с облегчением улыбнулась.

— С мальчиком все хорошо.

— Это чудо!

— Вполне возможно.

— Кстати, я слышал, здесь водятся странные призраки? Шона отпила большой глоток эля и пристально взглянула на незнакомца.

— Нет, никаких особенных призраков у нас здесь нет, брат… Прошу прощения, мы с вами незнакомы. Как ваше имя?

— Брат Дамиан, — ответил старик.

— Как вы очутились в здешних краях?

— Я совершаю паломничество, — объяснил брат Дамиан. — Прошу вас, расскажите подробнее об этих призраках.

— Но у нас их нет.

— Миледи, здешний народ суеверен как никакой другой. Я слышал, вы отмечаете даже Ночь лунной девы, — так мне говорили.

— Мы любим веселиться и до сих пор отмечаем некоторые старинные праздники, — пытаясь скрыть раздражение, сообщила Шона. Одно дело — признаться Марку Мензису в том, что они и вправду немного суеверны и временами старые обычаи, мысли и убеждения им гораздо ближе нынешних. И совсем другое — незнакомцу, случайно оказавшемуся в Шотландии. Шона вовсе не хотела, чтобы он потешался над ними. — Нам нравятся развлечения, брат Дамиан, но призраков здесь нет — никаких духов, привидений и тому подобного. Полагаю, мальчик сам нашел дорогу через другой выход из шахты. Он еще очень мал, совсем ребенок, и весьма впечатлителен. Ему рано работать в шахте. — Смутившись, она отставила свою кружку в намерении немедленно заявить о своем решении. — Впредь, — начала она, обращаясь скорее к себе, чем к прохожему монаху, — ни один ребенок не будет работать в шахте!

— Это вам решать — ведь вы здесь хозяйка, — заметил монах, выпил одним глотком свой эль и отставил кружку. Затем пожал плечами. — Путешествуя, порой узнаешь много любопытного. Правда ли, что большая часть этих шахт принадлежит Дагласам?

В сущности, Шоне не подобало болтать направо и налево о размерах владений Дагласов.

— Нынешний лорд Даглас в Америке, брат Дамиан, и потому он поручил мне заботиться о его владениях. Он доверяет мне.

— И вашим храбрым родичам.

— Да, это правда. Но почему вы спрашиваете?

— Как я уже сказал, в пути узнаешь много любопытного. Откровенно говоря, в округе ходят толки о большом пожаре, разразившемся несколько лет назад. Я слышал, пламя поглотило наследника Дагласов! Может, это его призрак явился сюда, взывая к справедливости?

— К справедливости? При пожаре сгорели конюшни. Никто в точности не знает, что произошло, но здесь проводили расследование. Утверждают, что упал фонарь, разбился и пламя охватило всю конюшню. Такова воля Божия, и нечего искать в том, что случилось, особый смысл, — сердито завершила она. Перед ее глазами до сих пор вставали фигуры дедушек и кузенов в глубине самой опасной части шахты. Они спасали попавших в беду людей, когда шахту покинули даже опытнейшие из углекопов. — Пожар был трагической случайностью, вот и все. Добро пожаловать в Крэг-Рок, брат Дамиан. Надеюсь, вам понравится у нас в деревне. А теперь прошу меня простить, — произнесла она.

Даже если бы ее не научили с почтением относиться к священникам, чутье подсказывало Шоне: она должна быть приветлива и любезна со всеми людьми Божиими, особенно с паломниками, которые обходили пешком всю Шотландию. Но этот старик вызывал у нее раздражение…

Она отошла от монаха, пробралась сквозь толпу углекопов, которые похвалялись своим участием в событиях дня, и достигла столика в дальнем углу таверны, где сидел Ферпос Эндерсон.

Ферпос был уже навеселе. Он не работал ни в шахте, ни где-нибудь еще — его кормили сыновья, старшему из которых исполнилось восемнадцать, а самым младшим был Дэниэл. Несколько лет назад, выбираясь из шахты, Фергюс сильно повредил ногу. Однако он не стал работать в поле и отказался пасти овец и коров. Его жена и дочери выращивали овощи на клочке земли, арендованном у дальней границы владений Мак-Гиннисов, и благодаря работе сыновей Фергюса и женщин семья не голодала, а самому Фергюсу хватало денег на пиво и эль, которые, по его словам, помогали приглушить боль в ноге. Но чтобы утолить все его печали, требовалось слишком много денег. Дэвид Даглас назначил ему щедрую пенсию сразу после случившегося.