Все только хорошее - Даниэла Стил

— Может быть, мы поможем ей, Лиз? — спросилоднажды Берни. Ему было очень неудобно видеть, как Трейси собирает буквально погрошу, чтобы поехать в Филадельфию, в то время как он разъезжает в дорогущемавтомобиле, покупает дорогую одежду, дарит Лиз кольцо с камнем в восемь карат,а Джейн — куклу стоимостью четыреста долларов. — А то это как-тонесправедливо.

— Вряд ли она согласится…

Ей самой теперь ни о чем не приходилось тревожиться, хотяона и дала себе обещание — не обращаться к Берни ни с какими просьбами, покаони не поженятся. Берни буквально завалил ее самыми фантастическими подарками.

— Давай дадим ей деньги в долг. С этим-то она должнасогласиться, верно?

В конце концов он решил покончить с этой проблемой изаговорил на эту тему с самой Трейси. Произошло это в День Благодарения — послетого, как стол уже был убран, а Лиз отправилась укладывать Джейн. Он и Трейсисидели у камина.

— Не знаю даже, как спросить тебя об этом, Трейси…Берни знал, что Трейси чрезвычайно горда, и поэтому несколько побаивался этогоразговора. Но не поговорить с ней он был просто не вправе.

— Если ты хочешь переспать со мной, то я согласна.Трейси обладала бесподобным чувством юмора. Выглядела она, несмотря на свойвозраст, очень молодо. Чистая свежая кожа, яркие голубые глаза, полные жизни,делали ее похожей на англичанку. Вот только под ногтями у нее постоянно былагрязь — Берни заметил это еще при первой их встрече, — поскольку Трейсипостоянно копалась в огороде. Она часто приносила им розы, капусту, морковь ипомидоры.

— Честно говоря, я хотел поговорить на другую тему… Оннабрал в легкие побольше воздуха и разом объяснил ей все. Когда он закончилговорить, Трейси стояла возле него, обливаясь слезами и сжимая в похолодевшихруках его руку.

— Знаешь, если бы речь шла о чем-то другом… платье,машине или доме, я бы тебя прибила на месте… Но мне так хочется увидетьмалышку… Я приму твое предложение и займу у тебя эти деньги.

Трейси соглашалась взять деньги только на билет без места. Вконце концов Берни это надоело, и он купил ей билет бизнес-класса доФиладельфии и обратно. Она должна была полететь туда за неделю до Рождества иобещала вернуться к двадцать седьмому числу.

Рождество вышло шумным и суматошным. Он привел Джейн вмагазин, чтобы она посмотрела на Санта-Клауса. Потом они отпраздновали иХануку. Но главные их заботы были связаны с переездом в новый дом. Бернипереехал туда двадцать третьего, Лиз — двадцать седьмого. В тот же вечер ониотправились в аэропорт встречать Трейси. По очереди обняв всех троих, Трейсипрослезилась.

— Вы даже себе не представляете, какое это чудо! У нееуже два зуба, и это в пять-то месяцев!

Всю дорогу к их новому дому они подшучивали над Трейси, нота и не думала обижаться, ей не терпелось увидеть их викторианский особнячок,стоявший на Бьюкенене прямо напротив парка, в котором Лиз и Джейн могли гулятьпосле уроков. Это было именно то, что им нужно. Особняк они сняли на год, хотяБерни и надеялся на то, что им удастся уехать из Сан-Франциско значительнораньше.

— Берни, когда прилетят твои родители?

— Завтра вечером. — Он вздохнул. — Все равночто ждать в гости Аттилу.

Трейси рассмеялась. Она была по гроб жизни благодарна ему заэту поездку. Брать же деньги назад Берни наотрез отказался.

— Можно, я буду называть эту тетю бабушкой? —зевнув, поинтересовалась Джейн, когда они расположились в гостиной. Жить всемпод одной крышей оказалось не так-то и плохо — по крайней мере, не приходилосьразрываться между тремя местами разом.

— Конечно, конечно. Смело зови ее бабушкой, —улыбнувшись, ответил Берни, прекрасно понимавший, что его матери подобноеобращение вряд ли понравится. Через какое-то время Трейси выгнала из их гаражасвою машину и отправилась домой в Саусалито. Лиз уложила Джейн и поспешила вспальню, где ее уже ждал Берни. Не успела она юркнуть под одеяло и обнятьБерни, как рядом с кроватью раздался детский голосок. Это была Джейн. ПохлопавБерни по плечу, она сказала:

— Я боюсь.

— Чего?

— У меня под кроватью прячется какое-то чудище!

— Ну что ты. Этого не может быть. Я весь дом осмотрел, преждечем мы сюда переехали. Честное слово.

Он попытался придать голосу веселость и живость, хотячувствовал себя крайне смущенным.

— Значит, оно пришло туда потом! Его грузчики притащили— вот!

Лиз, только теперь появившаяся из-под одеяла, сказала строгимголосом:

— Джейн О'Райли, сию же минуту отправляйтесь в своюкровать!

Девочка вдруг зарыдала и прижалась к Берни:

— Мне страшно!

— Давай я поднимусь наверх с тобой, и мы вместе поищемэто твое чудище.

Берни было откровенно жаль девочку.

— Только ты иди первым. — Девочка перевела взглядна мать, но тут же вновь посмотрела на Берни. — Почему ты спишь в маминойкровати до свадьбы? Разве так бывает?

— Понимаешь… Конечно же, обычно так не бывает. Но…иногда… Понимаешь…

Лиз расхохоталась, Джейн же, не обращая на нее никакоговнимания, продолжала рассматривать Берни.

— Так мы идем пугать чудище или нет?

Берни вздохнул и встал с кровати. Хорошо еще, что на сей разон лег спать в своей старой пижаме. В тот же миг Джейн перевела взгляд на матьи спросила:

— Можно поспать у тебя?

Лиз застонала. Откажи она сейчас дочери, и та будет дутьсяна нее добрых три недели.

— Я отведу ее наверх, — сказала Лиз, собираясьподняться, но Берни остановил ее взглядом.

— Только один разик, — стала канючитьДжейн. — Дом ведь новый…

Она посмотрела в глаза Берни и вложила свою крохотнуюладошку ему в руку. Кровать, на которой они спали, была огромной, места на нейхватило бы всем.

— Я сдаюсь, — со вздохом сказала Лиз. В тот же мигДжейн, словно обезьянка, взобралась на кровать и легла между Лиз и Берни.

— Как здорово… — пробормотала она, с улыбкой глядя насвоего защитника. Берни не оставалось ничего другого, как рассказывать ей добесконечности смешные истории о собственном детстве. Лиз давно заснула, а онивсе говорили и говорили…