Курортный роман - Татьяна Герцик

Валерий из бледного стал зеленоватым. Нина Андреевна с ужасом посмотрела на сына. Он с недоверием огрызнулся:

– Не может быть! – он был одновременно и разозлен и напуган. – Она сделала аборт! – свекровь громко ахнула и закрыла рот рукой.

– Собиралась. – С профессиональным самообладанием поправила его Даша. – Но не сделала. Мать не дала. Беременность двадцать недель. С хвостиком. И я удивляюсь, – она посмотрела на красную свекровь, – как это вы, будучи всегда в курсе всех поселковых новостей, ничего об этом не знали. Похоже, вам это не говорили нарочно. Приятный сюрприз хотели сделать?

Валерий упал на стул, обхватил голову жилистыми руками и замер.

Свекровь вдруг заголосила в полный голос.

– Что же ты наделал, ирод, что наделал!

Маша с испугом посмотрела на бабушку и скривила губки, собираясь заплакать.

Даша сурово прикрикнула:

– А ну, тихо, напугаете мне ребенка!

Причитания перешли в тихие всхлипывания.

Ехидно заметила бывшему мужу:

– Что, история повторяется? Еще один навязанный тебе ребенок? Еще одна стерва тебя окрутила и не вовремя подставилась? Да, не везет же тебе!

Он стекленевшими, как у наркомана, глазами, смотрел на нее.

– Почему ты никогда не говорила так со мной раньше? Я бы хоть иногда в себя приходил. Я ведь тебя считал невзрачной серой мышкой, ты же слова супротив сказать была не в состоянии!

Она небрежно отмахнулась от очередного нелепого укора.

– Ну, надо же, и всё-то я виновата! И так сделаю – неладно, и так – нехорошо! Надоело мне это! Хоть иногда бы вместо меня кто-нибудь был другой виноват!

Валерий, вытирая выступивший на лбу пот тыльной стороной ладони, торопливо признал:

– Я тебя не обвиняю! Это моя вина! Но если бы ты хоть иногда приводила меня в чувство…

Она перешла в прихожую, доставая из встроенного шкафа свои и дочкины куртки. Остальные, как приклеенные, потянулись за ней. Валерий продолжал жалко оправдываться, виня всех вокруг, и иногда даже себя. Даша с отвращением прервала его детский лепет:

– Ты не хлипкая барышня, падающая в обмороки по каждому поводу, чтобы тебя регулярно в чувство приводить. И кричать я ни на кого не собираюсь. В вашей семье главный специалист по этому делу Нина Андреевна, ей и карты в руки. Пусть занимается любимым делом, я ей в этом не конкурентка. И давайте эту глупую разборку заканчивать! Маше спать пора! И вам, бывшие родичи, спокойной ночи! Ужинать вам придется дома!

Свекор со свекровкой ушли к себе, виноватые и голодные. Даша уложила дочурку спать, почитала ей на ночь книжку, плотно укрыла одеяльцем. Закрыла дверь на швабру, радуясь, что та открывается наружу и в комнату зайти невозможно. Примостилась на краешек узенькой детской кроватки, и ее сразу обняли за шею теплые детские ручки. Поцеловала дочку и уснула, страшно вымотавшись за последние сумасшедшие сутки.

Сквозь сон слышала, как несколько раз к двери подходил Валерий, дергал за ручку, тихонько стучал, виновато сопел, но, не дождавшись ответа, уходил к себе.

Рано утром, впервые в жизни самостоятельно собираясь на работу, он раздосадовано изучал пустое нутро холодильника. Решив, что поест по дороге где-нибудь в столовой, позвонил матери.

– Мать, я не могу сидеть дома, но боюсь, что Даша без меня заберет дочку и уедет! Может, ты отпросишься с работы и придешь покараулить?

Та, как всегда, безапелляционно заявила:

– Ты что, дурак? С работы-то ведь уволиться надо, а потом уже уезжать! Ей ведь две недели отрабатывать придется! Не бойся, это она нас на пушку берет, чтобы поумоляли побольше, поизвинялись перед ней, поговорили, какая она хорошая и какие мы плохие, что не ценили такое сокровище! Никуда она не поедет, даже и не думай! Не такая она дура, чтобы такой домище бросить! Где она еще устроится, как у Христа за пазухой!

Он засомневался в правоте ее слов, помня новую решительную Дашу. Но, поскольку привык выполнять распоряжения матери, положил трубку, не пытаясь с ней больше спорить. Многолетняя привычка к повиновению пересилила. Перед уходом на работу подошел к дверям в детскую. Толкнул – закрыто. Постучал – тишина. Повздыхал, оделся и ушел.

Услышав, как хлопнула дверь, Даша тут же соскочила. Она спала на удивление спокойно, без сновидений. Взглянула на будильник. Почти восемь часов! Иван Васильевич обещал послать машину к десяти. Времени почти не осталось.

Она покормила дочку, вихрем пролетела по комнатам, уничтожая следы своего пятилетнего здесь пребывания. Ровно в десять у дома заурчал мотор мощной машины. Вещи загрузили в машину и Даша прошла по дому, прощаясь. На душе должно было быть что-то вроде печали, но не было ничего. Полнейшая пустота и равнодушие. Дом, хотя и удобный, так и не стал ей родным. Она вышла, закрыла дверь на замок и положила ключ на обычное место под карниз.

Повернулась и увидела, что навстречу, не обращая внимания на лужи, огромными шагами несется взволнованный Алексей. Ей не хотелось встречаться ни с кем из знакомых, а с ним особенно. Ей сейчас не нужно было ни сочувствия, ни сожалений. Но деваться было некуда, и она подождала, когда он подойдет поближе.

Он расстроено заглянул ей в глаза, взял за руки и хрипло воскликнул:

– Уезжаешь!

Она согласно кивнула.

– Даже не прощаясь ни с кем?

Даша печально улыбнулась сквозь внезапно набежавшие слезы.

– А зачем? Уж хватит мне выступать в роли местной клоунессы! Я всё понять не могла, почему при моем приближении разговоры прекращаются и люди смотрят на меня, как на малохольную дурочку.

Он поежился, чувствуя свою долю вины в ее отъезде, и сильнее сжал ее руки. Горячо предложил:

– Плюнь ты на него, забудь! Лучше выходи за меня! Я давно тебя люблю! Не так, конечно, надо делать предложение, но давай поедем ко мне!

Она отрицательно покачала головой, представив, сколько проблем возникнет, если она с дочерью вздумает уйти в двухкомнатную квартирку Алексея, где кроме него живут его мать и сестра. Да и по нраву ей совсем другой, жестоко ее оскорбивший человек, о котором нельзя думать, иначе рухнет стена мнимого спокойствия.

Даша погладила его по локтю и успокаивающе проговорила:

– Леша, ты хороший, добрый парень, но я тебя не люблю. Да и разные мы с тобой. Ты лучше посмотри вокруг. Таня Скворцова такая милая девушка. И ты ей нравишься. Ты достоин того, чтобы твоя жена видела на всем свете только тебя одного. Я тебе не подхожу.

Водитель, устав ждать, нетерпеливо нажал на клаксон. Раздался резкий требовательный звук. Даша быстро ткнулась губами в щеку Алексея, тут же отскочила, не дав ему отреагировать, и побежала к машине, прощаясь на бегу. Проезжая мимо, помахала ему рукой.

Он засунул сжатые кулаки в карманы и с размаху топнул ботинком по луже. Брызги разлетелись плотной стеной и обкатили его до пояса. Парень отчаянно выругался и побрел домой.