Соблазнить врага - Эмма Дарси

– Я не позволю сбить себя с прямого пути. Слепое, ослиное упрямство!

Аннабель расслабила сжатые челюсти и посоветовала:

– Тебе следует научиться быть более гибким, Нил. Прямолинейность не всегда дает хорошие результаты.

– У меня есть принципы! – бушевал он, не слушая.

– Отлично. Тогда почему ты эгоистично занимаешь мое время, когда я просила позвать сестру?

– Она со мной не разговаривает! – возмущенно воскликнул он. – Она впала в истерику и заперлась в ванной.

Это лучшее, что она могла сделать, подумала Аннабель. Конечно, Иззи никогда бы не додумалась сделать это нарочно. Но получилось весьма кстати. Аннабель даже с некоторым злорадством напомнила своему зятю, что это его собственная заслуга.

– Помнится, ты установил в ванной аппарат, чтобы отвечать на важные звонки, пока принимаешь…

– Да, да, – нетерпеливо подтвердил он.

– Так окликни Иззи через дверь и скажи ей, что я звоню. И еще, человек с принципами не станет подслушивать, воспользовавшись другим аппаратом, ведь не станет, а, Нил?

Она не могла удержаться от этой шпильки, особенно если это могло обеспечить ей возможность поговорить наедине с вконец расстроенной сестрой.

– Ты считаешь себя очень умной, Аннабель, – прошипел он. – Не сомневаюсь, это ты заварила кашу. Но не думай, что я позволю шантажировать себя ради твоего спасения.

Он с грохотом бросил трубку.

Аннабель ждала; каждый ее нерв трепетал, сердце сжималось при одной мысли, что подмена сестер была обнаружена и кто-то пытался это использовать, чтобы заставить Нила Мейсона отказаться от своих принципов. В политике полно грязных трюков. Вопрос вот в чем: имеет ли шантаж под собой реальные основания, или кто-то просто провоцирует Нила гнусными намеками?

Нил Мейсон очень любит выставлять напоказ свою праведность, поэтому неудивительно, что кому-то захотелось столкнуть его с пьедестала. В его позе были, правда, и свои преимущества. Аннабель не сомневалась, что он, хотя и с неохотой, передаст жене, чтобы она сняла трубку. Он не допустит, чтобы его можно было упрекнуть в нечестности.

Когда Нил в такой ярости, для Иззи, безусловно, самое лучшее – запереться в ванной. Она не смогла бы долго противостоять ему. Но в ванной нельзя сидеть вечно. Рано или поздно придется встретиться с мужем лицом к лицу. Аннабель надеялась, что ей еще удастся как-то поправить положение.

В трубке раздался щелчок, потом пронзительный вопль:

– Уйди, Нил! Сестра хотя бы выслушает меня. – Затем долгий, судорожный вздох и жалобный голос: – Анна, ты меня слышишь?

– Да, Иззи. Извини, меня не было дома, когда ты звонила.

– Все пропало, Анна. – Ее голос звучал совершенно безжизненно. – Нил расправится с нами обеими. Я звонила, чтобы предупредить тебя и сказать… – Ее голос прервали сухие, хриплые рыдания. – Прости меня… ты столько хлопотала… прости… Это я во всем виновата…

– Иззи, не говори так, солнышко. Расскажи, что случилось.

Сестра высморкалась и снова попыталась заговорить:

– На этот раз ничем нельзя помочь. – В голосе полное отчаяние. – Кто-то прислал Нилу фотографию. Ту, где мы сняты у двери в номер. Анна, он знает, что это я.

Первая реакция Аннабель была: этого не может быть. Он не может знать наверняка. Ему просто внушили эту мысль. Если только Иззи не сломалась и не созналась во всем.

– Откуда он знает? – резко спросила Аннабель, все еще надеясь, что остается хоть какая-то лазейка.

– По кольцам. На фотографии видно мою левую руку.

Значит, дальше бороться невозможно. Неопровержимая улика. Венчальное и обручальное кольца Изабель. Они полностью устанавливают ее личность, это доказательство никак не обойти.

– Разве они так хорошо видны на фотографии? – спросила она, надеясь хоть на тень сомнения.

– Без подробностей, но достаточно ясно видно, что там кольцо. Ты же их не носишь. А я ношу.

Аннабель глубоко, обреченно вздохнула. Да, игра проиграна. И еще как.

– Что ты сказала Нилу?

– Ничего. Фотографию прислали по почте ему в офис. Он приехал домой и стал обвинять меня. Я так растерялась, а он был так расстроен… – Иззи снова разрыдалась.

– Ладно. Реализовался худший из возможных вариантов, – пробормотала Аннабель. – Теперь главное – спасти, что только возможно.

– Я не могу допустить, чтобы Нила шантажировали. Даже если он пойдет на это ради меня…

Не надейся, мрачно подумала Аннабель.

– Ведь это никогда не кончится, правда? Это будет продолжаться без конца, так что нет смысла просить, умолять его…

– Я бы не советовала, – твердо перебила ее Аннабель, стараясь направить мысли сестры на основное. – Он сейчас жаждет разоблачений, Иззи, а в такие минуты люди часто произносят слова, которые потом невозможно взять назад. – Сейчас важнее всего дипломатия. – Помни, ты должна думать о детях.

– О Боже! – Взрыв отчаяния. – Как я объясню, что встречалась с Барри? Что я ни скажу, для Нила это будет оскорбительно. Анна, он никогда не простит меня.

– Я могу представить ему дело под другим углом, Иззи. – Лучше уж отвлечь огонь на себя. Может быть, Нил отнесется к Иззи немного мягче, если убедить его, что она оказалась вовлечена в заговор, стала невинной – ну, не совсем невинной, но злостно соблазненной – жертвой в коварной игре. – Ты можешь оттянуть разговор, пока я не приеду? Если повезет, я смогу вылететь вечерним рейсом из Кэрнса.

– Сможешь приехать сегодня вечером? – Робкая надежда.

– Очень поздно, но все-таки приеду, если это в человеческих силах. Продержись хотя бы до моего звонка. Я позвоню, как только закажу билеты. О'кей?

– Спасибо тебе, Анна. – Облегчение в дрожащем голосе. – Не знаю, что бы я без тебя делала.

– Вдвоем все-таки легче, – сказала Аннабель с горькой иронией.

Может, она и сумеет уговорить Нила дважды подумать, прежде чем разрушать свою семью, но ее-то профессиональная репутация разлетится вдребезги, как только он, в чем можно не сомневаться, гордо скажет шантажисту: публикуйте и идите к черту!

– Ты так старалась вытащить меня из этой передряги, а теперь опять я тебя втягиваю, – простонала Иззи покаянным тоном.

– Я сама так решила. Это мой риск. Не беспокойся ни о чем, Иззи. Будем встречать неприятности по мере поступления. А пока – держись. Я пошла.

Она повесила трубку. Время страшно дорого, если она хочет добраться до Кэрнса – три часа на автомобиле – к вечернему авиарейсу. Будут ли еще свободные места? А потом еще три часа самолетом до посадки в Сиднее. Она посмотрела на часы. Час тридцать восемь. Если получится уехать отсюда к двум и если повезет в аэропорту, она доберется до Иззи еще до ночи. Если когда-то ее сестре требовалась максимальная поддержка, то сегодня – как раз такой случай.