Вечность в тебе - Аннэ Фрейтаг

Луиза

Я просыпаюсь, словно выныривая из теплой воды. Во рту пересохло, так как я слишком часто хватаю ртом воздух. Чувствую оцепенение и в то же время пребываю в каком-то странном возбуждении. Открываю глаза – они сухие, опухшие и горячие, что бывает, если вы слишком много плакали накануне.

Это не мое окно. Не моя кровать. Не моя подушка. Я узнаю подбородок с короткой щетиной и губы, и шею с выступающим кадыком. И тогда понимаю, где нахожусь. В постели Джейкоба, на его плече. Его рука лежит на моем бедре. Не смея пошевелиться, я рассматриваю щетину, которая так отличается от обычных волос. Она гораздо более колючая и жесткая, чем волосы на голове, и выглядит как-то странно. Я осторожно убираю руку с груди Джейкоба и, задержав дыхание, выжидаю. Он продолжает спокойно дышать, его сердце бьется ровно, а веки плотно закрыты. Я протягиваю указательный палец и робко касаюсь его подбородка. Щетина вонзается в мой палец, как крошечные тупые иглы. Приятное ощущение.

Внезапно Джейкоб вздыхает, его тело напрягается, и я смотрю на него. Мой вытянутый указательный палец парит всего в нескольких миллиметрах от его подбородка. Я задерживаю дыхание, моя рука неподвижна. Секунду, две, три. Но он по-прежнему спит, и его тело похоже на обогреватель. Футболка прилипает ко мне, а я к Джейкобу.

Поворачиваю голову немного в сторону от изгиба его шеи. Солнечные лучи вонзаются мне в глаза, подобно световым мечам, и я отвожу взгляд. Во рту чувство голода и ощущение нечищеных зубов, еще и нога онемела. Когда я встряхиваю ее, рука Джейкоба соскальзывает с моего бедра, и он просыпается, как будто его включают. Он хмурится, несколько раз моргает и затем смотрит на меня заспанными глазами. Мой взгляд падает сначала на него, а потом на цифровой будильник на ночном столике. 8:37 утра.

И в эту секунду мне на ум приходят две вещи:

1. Я не сообщила маме, что останусь здесь на ночь.

2. Я проспала почти тринадцать часов. Без таблеток.

Джейкоб

Обычно я начинаю свой день в одиночестве. С путающимися мыслями за чашкой кофе. Но сегодня все не как обычно. Я никогда не просыпался рядом с Луизой. Еще никогда не открывал утром глаза, дыша воздухом, пропитанным ее запахом. Луиза опирается на локоть и улыбается мне, и эта улыбка трогает меня особенным образом. Я никогда не испытывал ничего подобного. Что-то в моей, обычно стесненной, груди вдруг раскрывается. Мне словно становится легче дышать.

– Доброе утро, – говорю я, и мой голос звучит хрипло и грубо, так, будто я слишком долго им не пользовался.

– Доброе утро, – говорит она, и ее голос звучит так же.

Луиза садится на кровати. Глаза у нее красные, но все равно красивые. Она потягивается и зевает, заражая зевотой и меня. Несколько секунд мы сидим рядом и молчим. Я гадаю, о чем она думает, а сам думаю о том, как мне приятно, что она со мной. Здесь, в моей постели. Такая сонная, уязвимая и полностью одетая.

В этой постели я бывал уже со многими девушками. Все они были обнаженными, и некоторых из них я даже находил великолепными, но ни с одной из них не было такого, как с Луизой. Не было такого, чтобы я с кем-то просто спал. Вдруг она поднимает взгляд и смотрит мне прямо в глаза.

– Спасибо за вчерашнее, – говорит она.

– Я ничего не сделал.

– Нет, сделал. Ты был со мной.

У нее опухшие глаза, и я не могу не улыбнуться.

– Всегда пожалуйста.

Наши взгляды встречаются. Я должен отвести свой, но не делаю этого. Мы смотрим и смотрим друг другу в глаза, пока связь не обрывается.

– Можно зарядить телефон? – спрашивает Луиза, указывая на зарядный кабель рядом с тумбочкой. – Батарея разрядилась, а мне нужно позвонить маме. – Пауза. – Она, наверное, уже волнуется.

– Конечно, давай.