Кренделёк - Алла Касперович

Яркое дневное солнце мешало хорошему обзору, но дворовый патруль был опытный, поэтому поверх своих платочков бабулечки напялили розовые козырьки в крупный белый горох. Внучка Бабы Сони сказала, что так они похожи на южнокорейских аджум[1]. Старушки не поняли, но возгордились.

С «Ленинградским» тортиком в руках Ирка подошла к подъезду. Валера нагнал её через несколько секунд – искал парковочное место. Девушка же больше сидеть в машине не могла и запросилась на волю.

– А! – заулыбалась Баба Нюра, демонстрируя свою свежеотремонтированную челюсть. – Явилися! А шо вы не по-людски, а?

– Ась?

– Да не тебе я, дура старая! – отмахнулась от подруги старушка. – Шо ж вы сватоу запустили, а невеста не у доме?

– Чё?

– Каких сватов? – уточнил Валера.

– Каких-каких! Богатых!

Баба Соня подставила ладонь к уху и боком подалась вперёд:

– Ась?

По лестнице Ирка поднималась с бешено колотящимся сердцем, у Валеры тоже было неспокойно на душе, ведь он видел во дворе знакомую машину. Правда, надеялся, что обознался. Видимо, нет.

Дрожащей рукой Ирка повернула ключ в замочной скважине, раздался щелчок, и дверь со скрипом отворилась.

– Нужно будет петли смазать, – пробормотал Валера.

В квартире было тихо, и можно было подумать, что дома никого нет, однако вся обувь хозяйки была на месте. А в уголочке около кованой стойки для зонтиков скромненько расположились «лыжи» сорок седьмого размера.

– Есть кто дома? – крикнула Ирка из прихожей. Встречаться лицом к лицу с нежданным гостем было немного боязно.

– Войди и узнаешь. – Таким голосом Алиса Витольдовна обычно вызывала к доске откровенно проштрафившихся учеников.

– Нам хана, – шепнула девушка.

Оставив обувь в прихожей и хорошенечко вымыв руки в ванной (с мылом – а то мама заругает!) Ирка и Валера вошли в кухню. И непременно бы расхохотались, если бы не было так стрёмно. С одной стороны крошечного стола сидела миниатюрная Алиса Витольдовна и нервно барабанила пальцами по подоконнику. А с другой восседал громадный Сёмка Граната и съёжился на стульчике так, словно он не выполнил домашнее задание за целую неделю и его заставили съесть большущую миску манной каши. Холодной манной каши. Холодной манной каши с комочками. Холодной манной каши с комочками и заплесневевшим изюмом.

– Дядя Семён? – Валера впервые видел отчима таким. Даже мама не доводила его до такого состояния.

– Здравствуй, сынок… Здравствуй, Ирина…

– Ирка! – рявкнула Алиса Витольдовна и хлопнула ладошкой по столешнице. – Её зовут Ирка!

– Ирка, – послушно поправился бывший браток.

– Здрассте.

Повисло неловкое молчание и первым его нарушил самый старший из собравшихся на малюсенькой кухоньке Самойловых:

– Она меня по мордасам тряпкой отходила! – пожаловался Семён Геннадьевич, кивком указывая на пыхтящую женщину.

– Это тебе ещё повезло, что я после работы устала! – Алиса Витольдовна провела отполированными Иркой ноготками по стеклу. От скрежета поморщились все, кроме самой прожжённой училки – мел на доске иногда издавал и не такие звуки. – И ты! – Следующей жертвой пала собственная кровиночка, гордость и отрада. – Ты всё знала! И ничего мне не сказала!

– Прости, мам… – Девушка опустила глаза – ей было очень стыдно, но она ведь и правда думала, что так будет лучше. – Я не хотела, чтобы ты расстраивалась…

– Это понятно. – Мать кивнула и на долю секунды её взгляд смягчился, но тут же снова стал суров. – Но это не отменяет того, что ты мне соврала! Слушай своё наказание: два месяца именно ты убираешь в квартире, стираешь, моешь посуду и готовишь ужин! А нет, ужин готовить буду я, а то ещё отравимся. Всё ясно?

– Да, мам…

– Не слышу!

– Да, мам! Так точно, мам!

– Другое дело! – кивнула женщина и вновь сосредоточилась на кровном враге.

Она так сверлила бедолагу взглядом, что Валера решил вмешаться:

– Дядя Семён, почему ты приехал?

– Ну… – медведеподобный мужчина стыдливо отвёл глаза.

Вчера

На огромной кухне загородного дома порхала его фея – Людмила Самойлова, в девичестве Юрьева. Ни пылинки, ни ворсинки, ни крошечки, ни капельки – всё идеально. И не скажешь, что полдня готовила. Красота! Заправив тёмную прядь в косу, женщина перебросила её через плечо.

А это что? На этой полочке было пять баночек черничного варенья. Почему же тогда осталось только четыре? Погодите-ка, он же сказал, что у него важный телефонный разговор…

– Семён!!!

Услышав вопль жены, Сёмка Граната молниеносно закрутил крышечку на полулитровой баночке, стремительно облизал чайную ложку и спрятал улики в выдвижной ящик. А маленькое фиолетовой пятнышко на вороте рубашки он и не заметил.

– Семён!!!

– Да, дорогая! Я занят, у меня важный разговор!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дверь едва не слетела с петель, когда Людмила её распахнула.

– Сказки мне не рассказывай! Я тебя сколько лет знаю! Какого (бип) ты варенье стащил?!

– Не было такого! – Семён Геннадьевич вскочил из-за стола и попытался пойти в наступление, но вдруг увидел, что несколько липких капелек обосновались на столе. Мужчина попытался незаметно стереть их рукавом. Но вышло только хуже. – Прости дорогая! Я больше так не буду!