Цианид - Кристина Старк

Внезапно я вспомнила историю, которая наделала шума в СМИ пару лет назад. Адвокат мужчины, обвиненного в изнасиловании, принес в суд кружевные трусики жертвы в качестве вещественного доказательства. Он заявил присяжным, что кружевные трусики не исключают возможность того, что жертва испытывала влечение к ответчику и была готова к сексуальным отношениям. «Вы должны посмотреть, как она была одета. На ней были кружевные стринги», – добавил он.

В итоге обвиняемого оправдали. Его жертве, на кружевное белье которой смотрели все участники судебного процесса, было всего семнадцать лет ^[8].

Этот случай стал достоянием прессы и вызвал волну гнева среди ирландок. Улицы охватили протесты. В соцсетях развернулась компания #thisisnotconsent ^[9], в поддержку которой женщины выкладывали в соцсети фотографии своего нижнего белья с подписью «Это не согласие». А член ирландского парламента Рут Коппингер в знак протеста принесла на заседание женское нижнее белье, чтобы напомнить политикам, что демонстрировать подобные вещи в здании суда – это так же неуместно, как и приносить их на заседание парламента.

Помню, отец только глаза закатывал, читая об этом в газетах. Тогда я не особо озаботилась произошедшим. Я была слишком наивной и зеленой, у меня еще не было сексуальных отношений, красивое кружевное белье я тоже не носила и думала, что его действительно надевают только тогда, когда хотят кого-то соблазнить. Все мужчины казались мне добрыми парнями, и еще отец постоянно говорил, что мужчин демонизируют все, кому не лень. Я была на стороне отца, я любила его, и он был для меня авторитетом.

Но в ту секунду, когда он спросил, не спровоцировали ли я чем-то Дерека, я поняла, что мое отношение к отцу навсегда изменилось. Отныне между нами будет непреодолимая пропасть.

– Ты повышала на него голос? Разозлила чем-то? Что на тебе было надето в тот момент? – продолжил отец, и я расхохоталась, истерично и громко.

Я еще никогда не была так близка к тому, чтобы ударить отца. Залепить ему пощечину. Сделать ему так же больно, как он сделал мне.

– Ты, как всегда, зришь в корень, папа. На мне и в самом деле в тот момент были кружевные трусы. И еще очень короткое платье. И я накрасилась, подвела карандашом глаза и густо накрасила ресницы. А значит сама спровоцировала своего парня. Ты это хочешь сказать?

Он пожал плечами, еще не поняв, к чему я клоню.

– А если Дерека возбуждают не только мои кружевные трусы, но и вся я?! Мое лицо, мой рот, моя манера говорить, любая моя одежда и вообще я вся для него как один большой фетиш – значит ли это, что я провоцирую его одним своим существованием? А раз так, то он волен делать со мной все, что хочет и когда хочет?

Отец склонил голову набок и поднял в воздух палец, протестуя. Наверно точно так же делал в суде.

– Послушай, дорогая. Изнасиловать может незнакомец на улице. Но человек, с которым ты живешь сама по доброй воле вот уже год – разве справедливо обвинять его в чем-то подобном, Ванесса? К тому же я знаю Дерека с пеленок. У него прекрасная семья. И он великолепный адвокат и…

– И поэтому он никак не может швырнуть меня на кровать, вытащить ремень и отхлестать до крови, а потом еще и взять меня несмотря на сопротивление? Так? Потому что ты проверил его родословную до пятого колена и он всегда машет хвостом, когда видит тебя?!

Я сорвала с крючка свое пальто, вылетела из дома и понеслась к своей машине. Мама выбежала за мной.

– Ванесса, куда ты пойдешь? Ванесса! Останься до утра, и утром вы с отцом помиритесь.

– Помиримся? Думаешь, я чем-то обидела его тоже? Чем же? Не кинулась ему на шею со словами «спасибо, папуля, что объяснил мне, почему я заслуживаю насилие»? – истерично рассмеялась я.

– Ты можешь быть тысячу раз права, но, чтобы добиться своего, всегда нужно время и терпение.

– Я всего лишь хотела, чтобы мне поверили и подсказали, что делать! И на это не нужно время или терпение. Ты либо веришь, любишь и поддерживаешь – либо нет!

Я принялась рыться в карманах, разыскивая ключи от машины, но вспомнила, что оставила их в доме, на столике для сумок. Развернулась и в этот момент увидела отца, спускающегося по ступенькам. На секунду вообразила, что он изменил свое мнение, прозрел, глядя на то, что произошло со мной. Но он, торопливо подойдя, сунул мне в руки свой телефон.

– Дерек звонит, волнуется о тебе, ты должна поговорить с ним.

Я отпихнула его с пути и побежала в дом.

– Ванесса! – рявкнул мне в след отец и зазвенел в воздухе моими ключами. – Я не отдам их, пока ты не ответишь Дереку!

Я развернулась и застыла, хватая ртом воздух. Кинулась к отцу, попыталась вырвать ключи, но он упрямо сжал их в кулаке и спрятал в карман. Силы оставили меня. Слезы ярости заволокли глаза.

– Хорошо. Давай телефон.

И, как только отец отдал мне его, я размахнулась и со всей дури швырнула его навороченный айфон об землю. Осколки экрана разлетелись по асфальту. Потом я развернулась и побежала к воротам.

– Ванесса! Ванесса! – орал мне вслед отец, но я даже не оглянулась.

* * *

Я не хотела возвращаться в дом Дерека, а больше мне некуда было идти. Жаль, что у меня не было с собой ни гроша – так быстро я выскочила за порог, – иначе бы отправилась в отель на ночь, чтобы прийти в себя.

Вариантов осталось немного: трамвай или автобус, Магда или Эми, гостиница или, на худой конец, лавочка в парке. Я почти дошла до трамвайной остановки, когда рядом притормозила машина и из окна выглянуло знакомое лицо: это был наш сосед, Тайлер Стаффорд, который своими ночными вечеринками доводил мою мать до нервного тика. Мы знали друг друга со школы, а его семья была драгоценными клиентами фирмы отца.

– Кого я вижу! Малышка Ви собственной персоной! Может тебя подвезти?

– Да, если не сложно! – закивала я. – Тебя мне просто бог послал.

– Так оно и было, – усмехнулся Тайлер. – Пять минут назад Господь позвонил мне и отдал распоряжение. Видать, присматривает за тобой. Преподобный Майкл подтвердит.

На пассажирском сидел незнакомый парень – должно быть, тот самый студент семинарии, которого упоминала моя мать.

– Точно присматривает, – кивнул тот с улыбкой.

«Тогда пусть шарахнет Дерека молнией. Насмерть», – подумала я, забралась на заднее сиденье, и мы понеслись вперед под какой-то страшно агрессивный трек от Ghostemane.

– Как дела у миссис и мистера Энрайт? – спросил Тайлер, улыбаясь.

– Надеюсь, ужасно, – ответила я, и он так расхохотался, что чуть управление не потерял.

– Мы с преподобным Майклом помолимся об их благополучии, – сказал он, когда перестал смеяться.