Пока я спала - Амалия Март

А я вот это все не люблю.

Со мной нужно в лоб и без увертываний. Ненавижу все эти привычные обществу игры в молчанку, намеки и манипуляции чувствами.

Я громко вздыхаю, расстегивая ворот пуховика. Если моя задумка не увенчается успехом, мне придется вернуться в ту квартиру. К нему. Но думать об этом сейчас не хочется, я пытаюсь мыслить оптимистично.

В коляске просыпается Марсель. Сначала негромко кряхтит и ворочается, а потом привычно оглашает округу своим ором. Я с трудом встаю с пола и заглядываю в коляску. Черт, он весь красный. Наверное, изжарился в трех слоях одежды.

Расстегиваю его комбез, развязываю шапочку.

— Вот так лучше, да, Марс? — пытаюсь заговорить его, чтобы отвлечь от криков.

Боже, где же его соска?

Ощупываю рукой матрасик под ним и вытягиваю пустышку. Выглядит довольно чисто… А я твердо уверена, что ребенка нужно знакомить с бактериями, так что почти без зазрения совести пихаю ему ее в рот. Марсель замолкает и упирает в меня две своих зеленовато-серых бусинки.

А потом поворачивается на бок и из этого положения садится. Осматривает окружающее его пространство и, как мне кажется, еще более нервно начинает грызть несчастную пустышку. Я опираюсь на ручку коляски и устало сгибаюсь пополам. Что я буду делать здесь несколько часов с ребенком, я, надо признать, не подумала.

Хорошо, что взяла ему готовую смесь и сменные подгузники. Плохо, что не подумала, как буду его развлекать.

Марс вынимает изо рта соску и, смотря прямо мне в глаза, кидает ее на пол.

— Черт, — не удерживаюсь я. — Ты специально это сделал! Это твоя любимая игра, да?

Мелкий заливается смехом и подпрыгивает на попке, раскачивая коляску.

Чудесно, теперь затыкатель младенцев выбыл из игры.

Дверь соседней квартиры с характерным скрежетом открывается и на лестничной клетке появляется заспанное хорошо знакомое лицо. Точно, как я могла забыть про распутную Риту!

— Ой, привет, Мариш, а ты что здесь делаешь?

Я привычно морщусь. И от ее елейного голоска, никак не соотносящегося с помятым видом, и от самого имени. Ненавижу, ненавижу все эти уменьшительно-ласкательные вариации. И если незнакомцам это простительно, и я пропускаю эти вольности мимо ушей, потому что они не владеют полной информацией, то со старыми знакомыми не вижу смысла любезничать.

— Марина, — поправляю соседку.

Выходит немного раздраженно, потому что я ей сто раз говорила так меня не называть. И, уверена, сестра тоже, но у Ритки удивительная способность слышать через слово и только то, что ей нравится. Хотя надо признать, что этот навык я бы не прочь у нее перенять. Чертовски полезная штука.

— А, это ты, — она открывает дверь пошире и оценивающе проходится по мне взглядом, теряя всю напускную любезность. — Вечно я не угадываю, — ее низкий хохот проносится по лестничной клетке и пугает Марселя.

Беру уже было поджавшего губешки сына на руки и заранее начинаю укачивать.

Полдня — и я уже почти боец спецназа, а не мать, предупреждаю сирену заранее.

— Хотя сразу надо было понять, — описывает пальцем в воздухе полукруг, как бы обозначая мой новый облик с розовыми волосами. — Фух, слава яйцам, — продолжает бывшая соседка. — А то мы с твоей сестрой… кхрр, — проводит пальцем по горлу, пытаясь что-то изобразить. — Того. Ну, ты в курсе.

Что означает это ее красноречивое «кхрр» я не понимаю. Они не так, чтобы закадычные подруги, конечно, но и я с Риткой общалась по верхам. Поржать над очередным мужиком, оказавшимся не готовым к ее темпераменту — всегда за, но на чай по-соседски это никогда не переходило.

— Не знаешь, где сестра? — решаю сразу взять быка за рога. У меня тут младенец в пяти минутах от очередного затяжного скандала на руках и терпение с горсточку после двухчасовой прогулки с тяжеленной коляской.

— Сто лет ее не видела! — фыркает.

— А Славку?

— Этот дрыхнет ещё, всю ночь по сетке рубился, — машет рукой, словно очевидные вещи объясняет. — Я и сама только встала, — снова прикрывает рот рукой, подавляя зевок.

Я опускаю вопрос о том, откуда она это знает, честно говоря, плевать, даже если она вместе с ним немцев под Берлином бьет, и снова спрашиваю про Машку.

— Так что, сестра уехала куда-то?

— Ну да. Давно. Больше года уже как, — вглядываясь в мое лицо, неуверенно говорит Ритка. — Вы ж квартиру сдали!

— Как? — чуть снова не оседаю на пол.

Как сдали? Бабушкино наследство? Наш единственный дом?

— Ты это… нормально все? — потирает голые руки, недоуменно на меня поглядывая.

Я пытаюсь справится с очередным шоком своей новой жизни. За каким чертом надо было сдавать трешку чуть ли не в центре? Хотя в голове сразу возникает предположение, что, если я вляпалась в ипотеку, она могла помочь мне с выплатами.

Да, так бы она и поступила, определенно. Но… куда делась сама? Куда ты свалила, Машка, оставив меня в лапах угрюмого йети?

— У меня амнезия, — слабо ворочая языком, признаюсь.

Вообще, озвученный вслух, этот диагноз звучит, как полная дичь. То, что просто не может случится с обычным человеком, да? Не вот так, среди обычной жизни мегаполиса. Но произносить его хотя бы мало-мальски знакомому человеку, кажется не таким диким, как совсем постороннему.

— Да ты гонишь, — восхищенно распахивая свои глаза, присвистывает Ритка.

— Серьезно, — горько усмехаюсь. — Ни черта не помню за последние полтора года.

Даже его, — кидаю взгляд на Марселя, притихшего в меня на руках.

Занялся собственной шапкой и очевидно, вкуснющими завязками, судя по тому, что одна из них уже у него во рту. Боже.

— Твой?

— Похоже, — пожимаю плечами, поправляя съехавшую набок шапочку сына и вытягивая из его рта обслюнявленный шнурок.

Каковы шансы, что он не окажется там снова?

— Прикол. Нет, реально ничего не помнишь? — соседка прищуривается, оценивая мой внешний вид. — Это кто тебя так? Муженек? — кивает на лицо, очевидно, соотнося мое живописное лицо и слова.

Да что, блин, все так зациклились на домашнем насилии! Будто других версий вообще не существует: авария, грабеж, кирпич на голову, в конце концов, мог упасть с большей вероятностью. Я тяжело вздыхаю, пытаясь не раздражаться.

— Нет, — отвечаю коротко. — Но из-за травмы случилась кратковременная потеря памяти. Пытаюсь выяснить, что произошло. Найти сестру.

— О, это я тебе не помогу, — почти разочарованно тянет Ритка.

— Рит, чё тянет так? — в темном коридоре, за спиной соседки, появляется мужской силуэт. — Кто там? — на свет появляется лицо Славика с комичным выражение на нем.