Принц в наследство - Натали де Рамон

После ухода Зигрено я прилегла на кровать и, стараясь думать только о люстре на потолке, выкурила две сигареты подряд. Неожиданно я поняла, что совершенно нет необходимости дожидаться Зигрено. Мне нужно как можно быстрее попасть в свою игрушечную квартирку с малюткой-ванной, налить в нее воды, напустить пены и вспомнить о том, что я Катрин Бриссон, учительница, причем по прозвищу Дракон, и умею справляться с ситуациями, а тут приноровилась падать в обмороки, думать о любви и интиме. Это все для пустоголовых дур, но не для меня, которой знакомы законы Ома, Паскаля и Гей-Люссака. Я даже улыбнулась богатству своих познаний, абсолютно бесполезных в сегодняшних обстоятельствах.

Я встала, собрала волосы в хвост, надела очки и взглянула на себя в зеркало. Вот, сейчас я похожа на мадемуазель Дракон, правда, у той всегда был идеально отглаженный костюм, но ничего, главное — оставаться самой собой и больше не играть в королеву. Я протянула руку к серьгам, подвеске и кольцу, лежащим перед зеркалом. “Мы верные вассалы королевы, — как будто говорили они мне, — если ты больше не королева, выходит, мы никому не нужны, а мы так радовались, встретив тебя”. Но я безжалостно сгребла их в карман. Дракон он и есть дракон.

Я отдала портье ключ от номера, расплатилась и попросила передать мсье Зигрено, что я уехала в Париж. Я чувствовала, что, снова став мадемуазель Дракон, вполне способна провести несколько часов за рулем. Я вышла на террасу кафе, но сделать еще хотя бы один шаг никак не могла.

За одним столиком сидели Зигрено, Леон и на его коленях — нимфа Жаннет. Перед моими глазами мгновенно промелькнули официантки, анжерские музейщицы, блондинка в белом. Дракон беспомощно поджал хвост. От растерянности я сунула руку в карман и больно укололась о кого-то из моих “вассалов”. Но этого оказалось достаточно, чтобы я снова овладела собой, достаточно уверенно миновала теплую компанию и не обернулась, когда Леон и Зигрено в один голос воскликнули:

— Катрин!

Зигрено догнал меня, когда я уже села за руль.

— Я вернул ему платье и…

— Благодарю вас, Гийом. Извините, мне нужно побыть одной. — Я захлопнула дверцу перед его носом и завела мотор.

Всю дорогу до Парижа — несколько часов — Зигрено ехал за мной. В Шартре я сделала остановку, чтобы передохнуть и выпить кофе. Он тоже пил кофе за соседним столиком, дипломатично не предпринимая никаких попыток заговорить со мной. Зигрено проводил меня до самого дома, остановился у подъезда, но так и не вышел из машины. Я была ему очень благодарна за деликатность и, заходя в подъезд, на прощание помахала рукой. Уже светало.

Целый день я провела в постели. Спала, пила кофе, смотрела телевизор. События последних трех дней жили во мне, я даже не пыталась забыть все, кроме только истории на празднике. Да, мне было слишком хорошо с Леоном эти три дня, но просто следовало вовремя остановиться и под любым предлогом уехать вчера утром в Париж вместе с Зигрено.

И тогда быстротечный роман с Леоном остался бы для меня самым замечательным в жизни событием без осадка брезгливости — как будто я упала в грязь в бальном платье и его пришлось выкинуть в мусорный бак вместе с помоями и отходами…

Всех своих “вассалов” я сложила в шкатулку с тестаментом. Даже бабушкины “куражные” серьги теперь принадлежали уже не мне, а, пожалуй, руинам моего воздушного замка.